После ночи всегда наступает рассвет — это непреложное правило мирозданья. Но для меня солнечный свет перестал существовать. Лишь тьма. Если ты читаешь сейчас эти строки, то, скорее всего, меня уже поглотила эта неприступная тьма. Я пишу это, забившись в полуразвалившуюся туалетную комнату дешёвого мотеля, чтобы предупредить тебя, помочь тебе выжить в этом безумном мире.
Добавить в моё избранное
19 мин, 15 сек 4847
Из каждого закутка на меня взирали тысячи глаз. Нет там ничего, — отругал я своё воображение, и осторожно пошёл вперёд, прямо к высокому сгорбившемуся силуэту.
Нужно отметить, что в этой непроглядной тьме, слово «далеко» приобретает несколько иной смысл. Мне потребовалось не более пяти минут, чтобы неспешно — поминутно оглядываясь — приблизиться к тому, что так меня напугало.
Это была телефонная будка, серая, как и всё в этом царстве. Охваченный секундным порывом радости, я бросился к ней, больше не задумываясь об окружающих меня опасностях. Теперь-то я смогу всё исправить, — думалось мне.
Будка изогнулась подобно старцу, нависнув над моей головой. Меня одолевало чувство, что кому-то очень тяжёлому приспичило посидеть на этом достижение техники.
Стоило мне заглянуть внутрь, как из моей груди вырвался стон отчаяния. Нет ничего хуже, чем надежда, пусть даже самая блёклая.
Телефона не было, лишь на противоположной стенке зияла длинная ветвистая трещина. Возможно, телефон слетел, в тот же момент, когда будку скрутило, подобно дереву с слишком большим количеством плодов. Эта мысль показалась мне в чём-то разумной, и я присел, ощупывая пол. Под руку попалась половина телефонной трубки. Повертев её в руке, и не зная, что с ней теперь делать, я аккуратно положил её на место. Больше ничего, кроме земли, пыли и какого-то мелкого мусора.
Скрип.
Застыв, я до боли сжал рукой ребро будки. Из-под моих пальцев посыпалась засохшая краска.
Не в силах придумать хоть что-то, я медленно повернулся.
Ничего. Лишь тьма. Как я устал от неё. Она давит, уничтожает, подавляет. От неё нигде не скрыться. Остаётся лишь привыкнуть к её тишине, но это невозможно. Помни, она будет там всегда. Словно безмолвный наблюдатель будет следить за твоими жалкими стараниями, победами и поражениями.
Страх заставлял меня ступать очень осторожно, поминутно оглядываясь. Под ноги то и дело попадались осколки стекла, заставляя меня останавливаться, напряжённо прислушиваться. Я свернул с просторной дороги в проулки. Глупо, но меня начало бросать в дрожь от этого безмолвного простора. С каждым осторожным шагом, мне всё больше казалось, что все чудовища, которые виделись мне в тенях — всего лишь плод моего разбушевавшегося воображения; следует успокоиться и найти хоть одну живую душу в этом мёртвом мире.
Шло время. Для меня прошла целая вечность, которая вымотала моё тело и дух. Забравшись на выступ, я сел и прислонился спиной к стене, вытирая пот со лба. Хотелось есть и спать. Всего лишь закрыть глаза, буквально на пару минут. Едва я почувствовал сладкую сонливость, заставляющую глаза слипаться, как мои инстинкты взбушевались. Вокруг меня клубиться опасность, и отдыхать нельзя. Устало вздохнув, я открыл глаза и помассировал виски, силясь заглушить этот непрекращающийся звон в ушах. Мозг уже начал подкидывать разные шорохи, и едва уловимые далёкие звуки, которые, по его мнению, обязаны существовать где-то там.
Шорохи?
Я представлял, в тот момент, из себя неподвижное изваяние. Застыл, подобно мышке, за которой охотиться кошка. Сколько раз за эту бесконечную Ночь, я уже проделывал это действо? Не счесть.
Щелк.
Это уже начинало действовать на нервы. Аккуратными движениями, я обшарил карманы, силясь найти часы или ещё какую-то мелочь, которая могла бы издавать этот короткий, прерывистый звук.
Шурх.
Из моей груди вырвался вздох. В кармане нашёлся фантик, который, должно быть, лежал там не одну неделю. Он-то и должен был так нервировать меня. Я уже был готов облегчённо рассмеяться, когда моей шеи что-то коснулось. Что-то шершавое, щекоча кожу, дотронулось до меня.
Дотронулось до меня!
Меня всего передёрнуло, и через мгновение я уже слетел с насиженного места. Приземлившись, отполз подальше от стены, пока не ударился затылком о карниз.
Прямо на отвесной стене, сливаясь с окружающей его тьмой, сидело существо. Моего зрения хватало, чтобы понять, что оно держалось за поверхность четырьмя задними лапами, а две передние были подняты, что придавало ему сходство с богомолом. Размером оно было совсем небольшого, всего лишь с крупную овчарку.
На большее времени не хватило, потому, как оно прыгнуло.
Подобно тени в ночи, это существо преодолело разделяющее нас расстояние за одно мгновение, но меня там уже не было.
С глухим стуком, оно ударилось о стену, а я, тем временем, отползал от него как можно дальше. Мой взгляд был прикован к первому одушевлённому существу — не плоду моего воображения, — которое я встретил здесь. Оклемавшись, оно повернуло свою вытянутую голову, ведя передними лапами из стороны в сторону, словно пытаясь нащупать свою добычу.
В моей голове пролетела мысль, — оно не видит меня. Во мне зародилась надежда на спасенье, но её незамедлительно оборвали.
Тварь уверенно двинулась в мою сторону, быстро перебирая задними лапами.
Нужно отметить, что в этой непроглядной тьме, слово «далеко» приобретает несколько иной смысл. Мне потребовалось не более пяти минут, чтобы неспешно — поминутно оглядываясь — приблизиться к тому, что так меня напугало.
Это была телефонная будка, серая, как и всё в этом царстве. Охваченный секундным порывом радости, я бросился к ней, больше не задумываясь об окружающих меня опасностях. Теперь-то я смогу всё исправить, — думалось мне.
Будка изогнулась подобно старцу, нависнув над моей головой. Меня одолевало чувство, что кому-то очень тяжёлому приспичило посидеть на этом достижение техники.
Стоило мне заглянуть внутрь, как из моей груди вырвался стон отчаяния. Нет ничего хуже, чем надежда, пусть даже самая блёклая.
Телефона не было, лишь на противоположной стенке зияла длинная ветвистая трещина. Возможно, телефон слетел, в тот же момент, когда будку скрутило, подобно дереву с слишком большим количеством плодов. Эта мысль показалась мне в чём-то разумной, и я присел, ощупывая пол. Под руку попалась половина телефонной трубки. Повертев её в руке, и не зная, что с ней теперь делать, я аккуратно положил её на место. Больше ничего, кроме земли, пыли и какого-то мелкого мусора.
Скрип.
Застыв, я до боли сжал рукой ребро будки. Из-под моих пальцев посыпалась засохшая краска.
Не в силах придумать хоть что-то, я медленно повернулся.
Ничего. Лишь тьма. Как я устал от неё. Она давит, уничтожает, подавляет. От неё нигде не скрыться. Остаётся лишь привыкнуть к её тишине, но это невозможно. Помни, она будет там всегда. Словно безмолвный наблюдатель будет следить за твоими жалкими стараниями, победами и поражениями.
Страх заставлял меня ступать очень осторожно, поминутно оглядываясь. Под ноги то и дело попадались осколки стекла, заставляя меня останавливаться, напряжённо прислушиваться. Я свернул с просторной дороги в проулки. Глупо, но меня начало бросать в дрожь от этого безмолвного простора. С каждым осторожным шагом, мне всё больше казалось, что все чудовища, которые виделись мне в тенях — всего лишь плод моего разбушевавшегося воображения; следует успокоиться и найти хоть одну живую душу в этом мёртвом мире.
Шло время. Для меня прошла целая вечность, которая вымотала моё тело и дух. Забравшись на выступ, я сел и прислонился спиной к стене, вытирая пот со лба. Хотелось есть и спать. Всего лишь закрыть глаза, буквально на пару минут. Едва я почувствовал сладкую сонливость, заставляющую глаза слипаться, как мои инстинкты взбушевались. Вокруг меня клубиться опасность, и отдыхать нельзя. Устало вздохнув, я открыл глаза и помассировал виски, силясь заглушить этот непрекращающийся звон в ушах. Мозг уже начал подкидывать разные шорохи, и едва уловимые далёкие звуки, которые, по его мнению, обязаны существовать где-то там.
Шорохи?
Я представлял, в тот момент, из себя неподвижное изваяние. Застыл, подобно мышке, за которой охотиться кошка. Сколько раз за эту бесконечную Ночь, я уже проделывал это действо? Не счесть.
Щелк.
Это уже начинало действовать на нервы. Аккуратными движениями, я обшарил карманы, силясь найти часы или ещё какую-то мелочь, которая могла бы издавать этот короткий, прерывистый звук.
Шурх.
Из моей груди вырвался вздох. В кармане нашёлся фантик, который, должно быть, лежал там не одну неделю. Он-то и должен был так нервировать меня. Я уже был готов облегчённо рассмеяться, когда моей шеи что-то коснулось. Что-то шершавое, щекоча кожу, дотронулось до меня.
Дотронулось до меня!
Меня всего передёрнуло, и через мгновение я уже слетел с насиженного места. Приземлившись, отполз подальше от стены, пока не ударился затылком о карниз.
Прямо на отвесной стене, сливаясь с окружающей его тьмой, сидело существо. Моего зрения хватало, чтобы понять, что оно держалось за поверхность четырьмя задними лапами, а две передние были подняты, что придавало ему сходство с богомолом. Размером оно было совсем небольшого, всего лишь с крупную овчарку.
На большее времени не хватило, потому, как оно прыгнуло.
Подобно тени в ночи, это существо преодолело разделяющее нас расстояние за одно мгновение, но меня там уже не было.
С глухим стуком, оно ударилось о стену, а я, тем временем, отползал от него как можно дальше. Мой взгляд был прикован к первому одушевлённому существу — не плоду моего воображения, — которое я встретил здесь. Оклемавшись, оно повернуло свою вытянутую голову, ведя передними лапами из стороны в сторону, словно пытаясь нащупать свою добычу.
В моей голове пролетела мысль, — оно не видит меня. Во мне зародилась надежда на спасенье, но её незамедлительно оборвали.
Тварь уверенно двинулась в мою сторону, быстро перебирая задними лапами.
Страница 3 из 6
