После ночи всегда наступает рассвет — это непреложное правило мирозданья. Но для меня солнечный свет перестал существовать. Лишь тьма. Если ты читаешь сейчас эти строки, то, скорее всего, меня уже поглотила эта неприступная тьма. Я пишу это, забившись в полуразвалившуюся туалетную комнату дешёвого мотеля, чтобы предупредить тебя, помочь тебе выжить в этом безумном мире.
Добавить в моё избранное
19 мин, 15 сек 4848
Оно не нарушало тишину, словно слилась с ней во едино, и тут я понял, что здесь дом для этой невиданной твари. Она была черна как сама Ночь, бесшумна, как ночной охотник. Смертельно опасна. Так мне, по крайней мере, казалось тогда.
Оно приближалось. Ещё несколько секунд, и его передние лапы коснуться меня, и тогда не останется шанса на спасенье. Я очень ярко представил, как оно откусывает мне голову, а потом лакомиться моей свежей, ещё не успевшей остыть, плотью.
Тогда-то моя рука, которая лихорадочно пыталась унести моё бренное тело подальше отсюда, наткнулась на что-то холодное. До твари оставалось не больше метра, я уже мог разглядеть короткий пух, покрывающий его тело. Не задумываясь, я схватил то, что оказалось обрывком тонкой металлической трубы, длинной где-то с мою руку, и со всего маха ударил.
Раздался треск разбиваемой скорлупы, и мне в лицо ударила вонючая вязкая жижа. Тварь попятилась, её лапы подкосились и она села, мотая головой, или чем-то, что было у неё вместо головы, из стороны в сторону. Её передние лапы бестолково били воздух, пытаясь схватить того, кто причиняет ему боль.
Весь пылая от переполняющей меня силы, я ударил ногой, целясь в уже проделанную мною рану-трещину, но не успел отдёрнуть её назад. Одна из передних лап схватила мою ногу, и теперь я увидел, что у этой образины есть некое подобие рта. Просто дыра в голове, без зубов или жвал. В одном я был уверен — эти мощные челюсть перемелют мою ногу в кашицу за считанные мгновения.
Мои попытки вырваться оказались тщетны, поэтому труба в моей руке оказалась единственным вариантом. Понадобилось два удара, которые просто не могли быть сильными из такого положения, чтобы хватка этой твари хоть немного ослабла.
Сделав резкий рывок, я, наконец, оказался на свободе и отполз от раздосадованного, раненого чудовища. Быстро поднялся. К моей радости, нога оказалась не сломана.
Монстр осознал, что сидя на месте, не сможет полакомиться моей плотью и поднялся на все свои четыре лапы, не прекращая водить передними из стороны в сторону. Оно явно намеревалось догнать меня и в этот раз уже не отпускать.
Аллея была узкой, но какое-то пространство для манёвра всё же было. Стараясь не попадаться под цепкие лапы, я обошёл своего убийцу и ударил его трубой. Потом ещё раз, и ещё. Мои удары были методичны, словно мне всю жизнь пришлось проработать дровосеком. Труба всё опускалась, лишь для того, чтобы подняться, и вновь опуститься, подобно маятнику. Из ран в разные стороны брызгала липкая жижа, движения его лап стали больше походить на конвульсии.
Наконец, всё было кончено. Раскуроченное тело, покрытое чем-то напоминающим хитиновый панцирь, лежало под моими ногами. Только тогда, я понял, что дышу как скаковая лошадь, что мои руки трясутся, а ноги подкашиваются.
Всё кончено. Всё кончено.
Тогда, устало сидя на мостовой, рядом с испускающим невероятные миазмы трупом, мне и в голову прийти не могло, что моё везение безгранично. Запомни, что тот «муравей», был, должно быть, самым маленьким, из всех существ, которые мне довелось встретить в дальнейшем. Они слабы, медлительны, не имеют зрения, а их панцирь тонок. Их сила в количестве. Не знаю уж, как этот одинокий «муравей» оказался отделён от своих собратьев, но если бы их было больше, то остаться в живых оказалось бы намного проблематичнее.
Удивительно, но я был даже рад, что его вонючая кровь неспешно стекала со стен, оставляя дорожки, которые слабо светились в едва ощутимом свете Ночи. Её запах подарил мне какое-то неясное чувство реальности происходящего. Весь этот мир сочился затхлостью и безжизненностью, и её аромат блёклой тенью витал вокруг. Он пробирался в каждую щель, в мельчайшее отверстие, подобно воде, растекаясь вокруг, занимая всё пространство своим мерным биением ужаса.
Я покинул поле моей первой схватки, когда ноги перестали дрожать. Невероятная усталость растеклась по телу, а каждый шаг отдавался ноющей болью. Голова шла кругом от новых впечатлений, из глаз вот-вот польётся кровь. Не успел я пройти и одного квартала, под тяжёлые звуки моего дыхания, как сцена скоротечной стычки вновь заполнила мой разум. В голове так ярко всплыла широко разинутая пасть, в которой чернела неизвестность, что меня бросило в дрожь. Попытался было облокотиться рукой о стену дома, но лишь сильнее расцарапал и без того раненые ладони. Я хочу домой.
Под козырьком одного из тысяч подъездов на меня нахлынули воспоминания. Вспомнились все страхи, обоснованные и нет, которые терзали меня всю жизнь. Детство и чудовища под кроватью, зловонная глубина подвала, тёмные улочки и аллеи. А ещё заброшенный дом, в который я когда-то забрался. Именно такая атмосфера царила теперь вокруг меня. Мрак, опасность, паутина и торчащая из стен арматура; дыры в полу, зияющие оскалом острых железных зубов-прутьев и гуляка ветер, завывающий свою одинокую песнь, сквозь разбитые окна и щели в стенах.
Оно приближалось. Ещё несколько секунд, и его передние лапы коснуться меня, и тогда не останется шанса на спасенье. Я очень ярко представил, как оно откусывает мне голову, а потом лакомиться моей свежей, ещё не успевшей остыть, плотью.
Тогда-то моя рука, которая лихорадочно пыталась унести моё бренное тело подальше отсюда, наткнулась на что-то холодное. До твари оставалось не больше метра, я уже мог разглядеть короткий пух, покрывающий его тело. Не задумываясь, я схватил то, что оказалось обрывком тонкой металлической трубы, длинной где-то с мою руку, и со всего маха ударил.
Раздался треск разбиваемой скорлупы, и мне в лицо ударила вонючая вязкая жижа. Тварь попятилась, её лапы подкосились и она села, мотая головой, или чем-то, что было у неё вместо головы, из стороны в сторону. Её передние лапы бестолково били воздух, пытаясь схватить того, кто причиняет ему боль.
Весь пылая от переполняющей меня силы, я ударил ногой, целясь в уже проделанную мною рану-трещину, но не успел отдёрнуть её назад. Одна из передних лап схватила мою ногу, и теперь я увидел, что у этой образины есть некое подобие рта. Просто дыра в голове, без зубов или жвал. В одном я был уверен — эти мощные челюсть перемелют мою ногу в кашицу за считанные мгновения.
Мои попытки вырваться оказались тщетны, поэтому труба в моей руке оказалась единственным вариантом. Понадобилось два удара, которые просто не могли быть сильными из такого положения, чтобы хватка этой твари хоть немного ослабла.
Сделав резкий рывок, я, наконец, оказался на свободе и отполз от раздосадованного, раненого чудовища. Быстро поднялся. К моей радости, нога оказалась не сломана.
Монстр осознал, что сидя на месте, не сможет полакомиться моей плотью и поднялся на все свои четыре лапы, не прекращая водить передними из стороны в сторону. Оно явно намеревалось догнать меня и в этот раз уже не отпускать.
Аллея была узкой, но какое-то пространство для манёвра всё же было. Стараясь не попадаться под цепкие лапы, я обошёл своего убийцу и ударил его трубой. Потом ещё раз, и ещё. Мои удары были методичны, словно мне всю жизнь пришлось проработать дровосеком. Труба всё опускалась, лишь для того, чтобы подняться, и вновь опуститься, подобно маятнику. Из ран в разные стороны брызгала липкая жижа, движения его лап стали больше походить на конвульсии.
Наконец, всё было кончено. Раскуроченное тело, покрытое чем-то напоминающим хитиновый панцирь, лежало под моими ногами. Только тогда, я понял, что дышу как скаковая лошадь, что мои руки трясутся, а ноги подкашиваются.
Всё кончено. Всё кончено.
Тогда, устало сидя на мостовой, рядом с испускающим невероятные миазмы трупом, мне и в голову прийти не могло, что моё везение безгранично. Запомни, что тот «муравей», был, должно быть, самым маленьким, из всех существ, которые мне довелось встретить в дальнейшем. Они слабы, медлительны, не имеют зрения, а их панцирь тонок. Их сила в количестве. Не знаю уж, как этот одинокий «муравей» оказался отделён от своих собратьев, но если бы их было больше, то остаться в живых оказалось бы намного проблематичнее.
Удивительно, но я был даже рад, что его вонючая кровь неспешно стекала со стен, оставляя дорожки, которые слабо светились в едва ощутимом свете Ночи. Её запах подарил мне какое-то неясное чувство реальности происходящего. Весь этот мир сочился затхлостью и безжизненностью, и её аромат блёклой тенью витал вокруг. Он пробирался в каждую щель, в мельчайшее отверстие, подобно воде, растекаясь вокруг, занимая всё пространство своим мерным биением ужаса.
Я покинул поле моей первой схватки, когда ноги перестали дрожать. Невероятная усталость растеклась по телу, а каждый шаг отдавался ноющей болью. Голова шла кругом от новых впечатлений, из глаз вот-вот польётся кровь. Не успел я пройти и одного квартала, под тяжёлые звуки моего дыхания, как сцена скоротечной стычки вновь заполнила мой разум. В голове так ярко всплыла широко разинутая пасть, в которой чернела неизвестность, что меня бросило в дрожь. Попытался было облокотиться рукой о стену дома, но лишь сильнее расцарапал и без того раненые ладони. Я хочу домой.
Под козырьком одного из тысяч подъездов на меня нахлынули воспоминания. Вспомнились все страхи, обоснованные и нет, которые терзали меня всю жизнь. Детство и чудовища под кроватью, зловонная глубина подвала, тёмные улочки и аллеи. А ещё заброшенный дом, в который я когда-то забрался. Именно такая атмосфера царила теперь вокруг меня. Мрак, опасность, паутина и торчащая из стен арматура; дыры в полу, зияющие оскалом острых железных зубов-прутьев и гуляка ветер, завывающий свою одинокую песнь, сквозь разбитые окна и щели в стенах.
Страница 4 из 6
