Убить дедушку лопатой

— Фрицы это! Пока не увидели! «Фашики» едут! Залягте!

Игорь пребольно схватил Дину за руку и дёрнул с дороги. Оба грохнулись так, что искры из глаз, и ужами поползли, хоронясь за кочками. Жирные тени падали с противоположной стороны дороги, они и прикрыли их двоих от вышмыгнувшего из-за поворота колясочного мотоцикла. В нём сидели трое парней в камуфляже, на груди — автоматы. Включённые фары щупали туман. Второй мотоцикл — тоже автоматчики. За ними, подвывая, катил армейский грузовик, полуторка.

В кузове держались за борта солдаты. Другие — без камуфляжа, простоволосые, лица смурные, позы обречённых. На некоторых — тряпки с пятнами крови, раненые. Потом ещё мотоциклы. Треск, пыль, гарь, тяжёлый запах пота.

— Что за клоуны? — Игорь достал сигареты, но не закурил. Они засели в канавке невидимые с дороги. — Локалы в нациков играют?

Олег жевал соломинку, смотрел невидящими глазами в сторону невидимого заката.

— Кончай нам мозги канифолить! Куда завёл нас? — до Дины вдруг дошло. — Игорь, он всё знал с самого начала. Мы не заблудились. Он был здесь и нас сюда притащил. За хабаром эсэсовским. Он больной.

— Динуль, разберёмся. Олегыч, ты чё молчишь?

— Хорош истерить. — Олег встретился с Диной глазами: взгляд умученный, нездоровый. Помолчал. — Я там полгода назад склад поднял, тыловaя бытовухa. Заночевал. Костерок, чай, курю. А на меня из леса солдатики вышли. Один: «Дай прикурить, браток». Похлопал по плечу, спасибо, мол, и ушёл себе. Я так и просидел у костра, а огонёк от сигареты маячил в темноте. Чуть рассвело, я — дёру. А пару месяцев назад среди бела дня на меня фрицы вышли. Я их не заметил, а они очередью лупанули. Я из вальтера задел одного, они убежали. Думал, комрады или братва. Но зачем палить-то сразу? За ними попёрся. Отыскал, крался сзади. А они, будто заблудились, тыкались туда-сюда, не зная куда, орали, машинками махали. Потом я на секунду отвёл глаза по… нужде, а они тю-тю. Всё обрыскал, кричал, стрелял. Испарились. Платок носовой подобрал с кровью, свежая. Не помню, как сам выбрался, GPS не брал, шёл по чуйке. — Олег глянул на Дину. — Она права. Вас дёрнул с собой, чтоб убедиться, не «белочка» это и не«глюки».

— Ты ему веришь? — Дина перевела глаза на Игоря, тот пожал плечами.

— Где-то здесь временная воронка. Хрономиражи — обычное дело. Вроде как биополя непогребённых. Эсэсовцы здесь тоже вынюхивали, секретная часть стояла. — Олег, как всегда, бубнил себе под нос. — Я только не пойму, когда мы в эту воронку провалились. И где. Чё думаете, наука?

Замолчали. Стемнело, и тепло ушло вместе со светом. Они сели плотнее к друг другу и развели малюсенький костерок.

— А где мы? Что по карте?

— Лес. Глухомань. Никакого жилья на километры.

— Заброшенные кладбища, скиты монашеские?

— Где конкретно, не искал.

— Может, немцы расстреливали в лесу партизан, военнопленных. Концлагерь какой?

— И стреляли. И жгли. И фронт катался туда-сюда. И дальше укатил. Никого не хоронили, всё бросили и ушли.

— Куда пленных везли на грузовике? На работы? На расстрел? Что за секретная часть?

— Фрицы в 43-м, когда уходили, всё заминировали. НКВД потом всё засекретило. Никакой «инфы».

Тьма окружала холодной стеной. Костерок не согревал. Идеи иссякли, разговор притупился.

— Это мина… — Дине никто не ответил. — Помните, как на нас глазела?

— И сглазила, — хмыкнул Игорь.

— Мы выкопали её и бросили. — Дина говорила уверенней. — Она мстит. За непочтение, если хотите. Или зовёт нас, чтобы завершили начатое. Чтобы взорвали её. Или сами подорвались.

— Так вернуться и бануть её на фиг, — сказал Игорь просто. — Как идти, помнишь, Олегыч?

— Я думаю, надо следовать за грузовиком по дороге. Так наверняка и короче, — вклинилась Дина.

— И куда придём? — буркнул Олег. — Прямо в зубы к «СС»? Вернёмся туда, откуда пришли.

— Точно, — поддержал Игорь, — есть шанец не проскочить временную лазейку.

Ночью не решились идти, двинулись, когда чуть забрезжило. Адреналин зашкаливал. Есть хотелось до чёртиков, и в ельнике набрали кучу рыжиков. Ладные, похожие на яркие пуговки, они не скрывались; найдёшь один, а их там целый хоровод. Поджаривали на палочках над костерком, кусали горячими, не жуя. Сентябрьский лес. Чёрные стволы, розовые осины, жёлтые берёзы, сочная зелёная хвоя. Гнусно умирать среди такой печальной красоты.

Не доходя с километр до «прикопа», оставив Дину на вещах и взяв оружие, ребята ушли в разведку. Заморосило. Дина присела под низенькой елью, которая не спасала. Ребята вернулись злые, мокрые, долго мусолили сигареты. Потом все вместе осторожно пошли.

Лес необъяснимо переменился. Вот корявый, полусгнивший, мховый пень. Дина помнила его: лесной терем-теремок, кто в тереме живёт. На пне солдатская каска. Не видела её раньше.