Veni, veni, venias…

Если, конечно, речь о нем — но других Жоэлей фрау Хиртрайтер не знает.

Негусто, одним словом.

— Андреас, — называю без официоза. К чертям этикет. — Пожалуйста, ответь на пару вопросов. Это поможет нам найти того, кто…

(Разобрал тебя по кусочкам, а потом снова собрал, да криво)

… напал на тебя.

Его трясет. Рефлекторная реакция — закусить и грызть губу, он вздрагивает. По подбородку ползет красная полоска. Я подхватываю с прикроватного столика тампон и аккуратно стираю кровь.

Обычно меня не слишком задевают «происшествия» — как-то больше имел дело с изнасилованными (по их собственному утверждению) проститутками, с драками и с бытовыми убийствами; на«особые» меня поставили всего-то месяц назад, и вот вам такое.

… Жалость — немного, а еще чисто обывательское недоумение: кому понадобился законопослушный тенор из хора?

— Андреас. Пожалуйста, помоги нам.

Трясет сильнее. Губы ярко-розовые, контрастом к иззелено-бледному лицу. Молчит.

Все, ребята, это безнадежно. Аутизм или чего тут еще скажут психиатры, а мне делать нечего.

Впрочем… есть последний шанс.

— Нам нужно найти Жоэля, Андреас. Он так и не появлялся, — я заглядываю за дужки очков Андреаса, распознавая реакцию. Сработает? Уверен, что да. Кем бы ни был этот Жоэль, они не только «приятели»…

Что-то еще.

— Только ты можешь нам помочь, понимаешь? Только ты.

Когда он начинает говорить, я вздрагиваю. На пленке его голос — скорее хрип, а сейчас — будто позаимствовал у капризного малыша, впечатление усиливается из-за высокого тембра. Он сглатывает после каждого слога.

— Жо… эль. С… ни… ми.

— С кем, Андреас?

— Паззлы… он… по… дарил мне. Я… люблю собирать паззлы, — тысяча чертей, он пытается улыбнуться. Виновато. — Это… был подарок. Мне.

Здорово. Окончательно поехала крыша? Он бы еще о выпускном балу своем рассказал.

— Андреас, — изображаю терпение Матери Терезы. — Я спрашиваю не об этом. Кто. Напал. На. Тебя.

— Он… подарил. Мы… вместе… — одеяло шевелится. Держу пари, опять пытается задействовать ладони. Еще не врубился, что они теперь — декорация, вроде картонного кинжала?

Я глажу его по плечу. Кажется, ему нехорошо — то есть, хуже обычного. Придется звать сестру.

Еще немного, Андреас. Пару слов. Что там с Жоэлем и при чем тут чертов паззл…

— Принесите, — требовательно. — Шкатулку. Принесите. Жоэль… он с ними. Я должен… закончить. Принесите… умоляю, — срывается на всхлип. Из губ снова струится кровь, и я промокаю бинтом-тампоном.

— Какую шкатулку, Андреас?

Он глядит на меня, и темные глаза его вспыхивают изнутри чем-то золотистым, мерещатся витиеватые узоры:

— Шкатулку Ле Маршана. Вы ее узнаете.

Потрясающе. Он бы еще отправил меня за Святым Граалем, или за рогом единорога, или… терпеть не могу иметь дело с сумасшедшими. Хотя, трудно остаться _не_ психом, после того, что с ним сделали…

Надеюсь, если я найду что-нибудь похожее среди коллекции паззлов, он выложит более-менее внятно, кто поотрывал ему руки, заштопал губы и засунул в задницу железный кол. Признаться, я подозреваю Жоэля. Видел его фото — под два метра ростом и похож телосложением на скандинавского викинга, только доспехов и двуручного меча недостает; ничего не стоило бы ему скрутить невысокого тенора; к тому же знакомые по хору отзываются о Жоэле как о резком и грубоватом типе.

Но… отрезать несколько раз кисти и _заново пришивать_?

Я снова уставился на фото Жоэля. Самоуверенный грубиян — возможно, у него на лбу написано «Мачо» с большой буквы, но садистами такие, как правило, не бывают: то прерогатива обиженных судьбой/Богом/дьяволом, а этому Жоэлю явно не на что жаловаться, кроме излишнего внимания представительниц противоположного пола. Мог ли подобный персонаж издеваться над своим приятелем?

Нет.

Избить спьяну, под горячую руку — пожалуйста. Но не… подобное.

Тогда с чего бы ему пропадать без вести?

«Жоэль до сих пор с ними», повторял Андреас. С ними. Банда, группировка, с кем могли связаться пара вокалистов из хора?

Не знаю.

Я пришел за шкатулкой Ле Маршана, чем бы эта штука ни была.

Фрау Хиртрайтер впускает меня неохотно. Она ненакрашена и гостей явно не ждала. Я улавливаю тонкий аромат трав: тоже пьет какое-то успокоительное. Ее пускают к мужу строго по времени: не более часа в день.

— Мне нужно осмотреть ваш дом.

— Да… конечно, — не надо быть телепатом, чтобы читать ее мысли: убирайтесь прочь, вы, полицейские, только ходите туда-сюда, ничего не находите, ОСТАВЬТЕ НАС В ПОКОЕ. Последнее светится ярко-алыми буквами, какими в комиксах выделяют особо эмоциональные фразы.

— Мама, кто пришел? Мама, а папа когда вернется? — слышно из детской.