Прикосновение страха

Улица, дома все было на месте. А магазина игрушек не было. Вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Вот тогда я и поверила, что в жизни есть место необъяснимому.

Генри мне не поверил, решив, что я просто заблудилась, не нашла в чужом городе магазина. Но я-то знала, что это не так. Я прекрасно помнила то место.

Лиззи к нам больше не приходила. На следующий день после нашего разговора, она позвонила по телефону и, долго извиняясь, отказалась от работы у нас. Генри пришлось взять отпуск, чтобы быть дома с Маленьким Пыхом.

Я ругала себя, что из-за своего неверия не захотела выслушать Лиззи.

Мне необходимо было встретиться с бабушкой Лиззи, чтобы узнать, что она имела в виду, говоря о Зле в доме. Я искала способ помочь моей девочке.

— Что вы знаете о предыдущих хозяевах дома? — спросила меня пожилая женщина, согласившаяся на встречу.

Я позвонила Лиззи и попросила о встрече с ее бабушкой.

— Ничего. Мы купили дом через агентство.

Бабушке Лиззи было лет семьдесят, но выглядела она прекрасно. Шустро передвигалась по дому, и ее руки были постоянно заняты делом. Даже, когда мы сидели с ней в гостиной и вели разговор, в руках ее мелькали спицы. Старушка вязала ажурный шарф из белого акрила. Я не могла оторвать взгляда от быстро мелькающих спиц.

— Вот так всегда необдуманно поступает современная молодежь.

Под молодежью она подразумевала нас с Генри.

— Нет чтобы навести справки, поинтересоваться покупкой. Все спешат, спешат… А куда, спрашивается? — ее неторопливая речь совсем не гармонировала с быстрым мельканием спиц.

Это создавало в моей душе неудобство. Да я и волновалась об оставленной дома Марии.

— Что вы знаете о нашем доме? Лиззи говорила, что вы о нем плохо отзывались.

— Плохой дом, — коротко ответила старушка. — Уезжать из него нужно.

— Не можем мы. Девочка совсем слаба.

— А не уедите — совсем потеряете, — сказала она это так просто, без эмоций, что у меня по коже побежали мурашки.

А потом замолчала. Мне показалось, что молчит она слишком долго. Я жалела о потраченном напрасно времени, готова была уйти.

— Этот дом, — вдруг неожиданно заговорила бабушка Лиззи, — построил Джим Беккер еще до войны. Я в ту пору еще была совсем девчонкой. Но мы жили по соседству, и я прекрасно помню, как Беккер привез молодую жену откуда-то издалека. Красивая она была, зато так и запала в мое сердце.

Звали ее Мария.

Я вздрогнула. Совпадение с именем дочери показалось мне дурным знаком, и я с нетерпением ждала продолжения рассказа.

— Любил он Марию очень сильно. Но любовь его была какая-то неправильная. Ревновал к каждому столбу. Моя мама, вечная ей память, помню, говорила, что даже в магазин не отпускал, держал затворницей в доме, друзей и соседей всех отвадил. Да… Разная она, любовь-то, бывает.

А потом война пришла. Хоть и далеко отсюда, но и нашего городка коснулась. Многих мужчин призвали в армию, многие и не вернулись. Беккеру повезло. Не долго повоевать ему пришлось. Чуть ли не в первом бою, где-то во Франции, ранили его в руку, и домой отпустили.

Вернулся он угрюмым и злым. Из дома Беккеров часто стали раздаваться шум и крики. Не знаю, люди наговорили или сам придумал, но обвинял Беккер Марию в измене.

А потом соседи пропали, исчезли. Полиции понаехало. К моей матери приходили, интересовались Беккерами. Мама ничего не знала.

Разные разговоры тогда ходили. Кто-то говорил, что уехали они, а кто-то рассказывал страхи, что в порыве гнева убил муж Марию и сам себя прикончил. Не знаю. Но с тех пор никто их в нашем городе не видел.

— Ну и что? — поинтересовалась я. История давно минувших дней не заинтересовала меня. Мои проблемы были намного серьезнее.

— А то, что дом для всех позднее живших в нем приносил беду. Разную. Но чаще всего заканчивающуюся смертью, объяснения которой никто не мог найти. Вот и зовут его «Проклятым домом». Жители города знают его историю. Никто не согласится в нем поселиться. Покупают только такие как вы, приезжие. Но никто долго в нем не остается. Бегут, не думая о деньгах. Вот и вам продали его дешево. Так ведь?

— Так, — что там скрывать купили мы его очень дешево и радовались этому.

— Вот я и говорю: уезжать вам надо, пока не поздно.

Легко сказать: «Уезжать!». А как уедешь? У Генри хорошая работа, да и мне городок понравился. На покупку нового дома денег у нас нет. Этот, как я поняла из разговора с бабушкой Лиззи, продать сложно.

Нельзя сказать, что я полностью поверила в рассказ старой женщины, но сомнения в душу он внес. Из-за безысходности и не в то начнешь верить. Генри, которому я все рассказала, как мог, старался меня успокоить.

Но как тут успокоишься, если дочери с каждым днем становилось все хуже. Мария ослабла до такой степени, что не могла вставать с кровати.