Я шёл, я шёл один. Окна стреляли в меня взглядами с той стороны, стены давили одиночеством содранной кожи… Вокруг меня был враждебный мир: из-за каждого угла несло опасностью, я ненавидел эту жизнь!
Добавить в моё избранное
20 мин, 2 сек 12316
Я снова могу её увидеть!» — при этих мыслях меня переполняет нежность к Кате, и комната наполняется тёплым светом, и Солнце радуется вместе со мной.
Она в моих объятьях. Её хрупкое нежное тело нежно — нежно приникает ко мне, я чувствую аромат её волос, я слышу её сладострастный шёпот… Жаль, что это лишь мечты. Жаль…
Как всегда в лагере день начинается с зарядки. Девушки в облегающих сексуальных трико яростно поддерживают абсолютное совершенство своих тел; парни стоят рядом и, наслаждаясь зрелищем, болтают о чём-то своём, докуривая оставшиеся в пачке сигареты. Мне с ними неинтересно. Конечно, я пытаюсь поддержать разговор, но поскольку у меня только одна девушка и хвастаться особенно нечем, меня быстро оставляют в покое.
Мой взгляд замирает на Кате… Когда я её вижу, дыхание сбивается как после хорошего удара под дых, а сердце не выскакивает, но останавливает свой бег в груди… Она замечательна везде, везде она словно Венера, сошедшая на мгновение с Олимпа. Мне не нужно ничего, кроме того, чтобы любоваться ею. К сожалению, я не художник и не могу запечатлеть всю её грацию и неземную, божественную красоту… Весь мой мир сузился до этого милого сердцу лица, обрамлённого вьющимися локонами цвета спелой ржи; я утонул в этих бездонных колодцах её глаз, отдав ей на растерзание своё изнывающее от страсти сердце.
Улыбка, взгляд, воздушный поцелуй… Это всё, что нам было нужно друг от друга для полного счастья. Все вокруг считали нас сумасшедшими, но нам было на это наплевать: мы были полны друг другом, и нас абсолютно не интересовали другие, нам казалось, что даже если небо рухнет, мы будем продолжать встречаться в беседке, целоваться в её палате после дискотеки и дарить друг другу скромные, но от души, подарки…
Тогда было время любви. Нашей любви. Мы даже и не подозревали, что очень скоро от неё не останется и следа… Мы даже не думали, что у кровожадной Парки уже оборвалась тоненькая, белая ниточка…
г. N. 21.00.
Дождь плакал, дождь плакал вместе со мной… Я шёл, злобы уже не было, была только тоска… Сумасшедшая тоска чёрным камнем пригвождала к земле, рой воспоминаний раздирал мозг. Это была невыносимая пытка, и я кричал. Никого кроме ночных птиц мой крик не пугал, наконец, спасительной волной, меня накрыла Злоба! Я засмеялся во всю мощь своих лёгких: Зверь снова жаждет крови, Зверь спасает от тоски… Кровь унесёт Тоску. И закончится пытка, не будет больше боли!
11 сентября 1993.
«Волжское Раздолье».
Луна заглядывала в комнату через прямоугольник окна, её мертвенный свет серебрился на наших обнажённых телах… Она была в моих руках, мы любили друг друга. Тихо, безмолвно: нам не нужны были слова, наши тела знали всё без слов.
Мои руки ласкали её груди, её тело возвышалось надо мной безупречной скульптурой желания, лунный свет играл в её распущенных волосах…
«Богиня!» — вскрикнул я в мыслях… Её нежная ладошка накрыла мой рот и Катя промолвила:«Не надо кричать. Я не богиня, но ты — мой Бог! Возьми меня, мой Бог… Возьми!»
Мне не нужны были особые приглашения. Я вторгся в её беззащитное тело и понял, что мы давно были сделаны друг для друга… Её взгляд говорил мне, что она чувствует то же самое…
Мы с тобой всегда будем вместе, — в её шёпоте меня что-то насторожило, но я тогда не придал этому значения.
Конечно, моя малышка, конечно… Дай мне свой адрес, и я тебя найду. Клянусь. Мы будем вместе. Обязательно.
Она вдруг замолчала и молчала очень долго, потом в щемящей тишине ночи раздались сдавленные рыдания…
Малыш, эй, что с тобой? — я нежно погладил её руку, но она неожиданно вырвалась и отбежала к окну. — Кать, что с тобой? Что-то не так?
Всё не так. Жень, я прекрасно знаю, что произойдёт в городе.
Что? Катя, я тебя не понимаю. Я… Мы… Мы созданы друг для друга, мы… любим друг друга. Любим?
Она кивнула своей белокурой головкой.
Тогда что может произойти в городе?
В городе на нас накинутся мелкие житейские проблемы, нас затянет в водоворот быта, и… и… (её глаза увлажнились от сдерживаемых слёз) любовь исчезнет… Исчезнет! Исчезнет, ты понимаешь это? Понимаешь?!
г. N. 21.05.
Понимаю? Понимаю ли я? Теперь понимаю… Теперь понимаю, но тебя нет! Тебя больше нет! Боже, как я мог, как я мог тогда согласиться на это?! Как?!
«Волжское Раздолье».
12 сентября 1993.
11.00.
Сегодня последний день партии. Женя, посмотри мне в глаза. Я хочу тебя спросить: любишь ли ты меня. Любишь?
Бессмысленно спрашивать, малыш. Ты ведь сама знаешь.
Прекрати. Я спрашиваю тебя прямо и требую прямого ответа. Просто ответь, милый.
Конечно, люблю.
Сильно? Насколько сильно?
Я сомкнул свои объятья на её талии, привлёк к себе, пронзил взглядом и, спустив с цепи всю свою страсть, впился в её раскрытые для поцелуя губы…
Она в моих объятьях. Её хрупкое нежное тело нежно — нежно приникает ко мне, я чувствую аромат её волос, я слышу её сладострастный шёпот… Жаль, что это лишь мечты. Жаль…
Как всегда в лагере день начинается с зарядки. Девушки в облегающих сексуальных трико яростно поддерживают абсолютное совершенство своих тел; парни стоят рядом и, наслаждаясь зрелищем, болтают о чём-то своём, докуривая оставшиеся в пачке сигареты. Мне с ними неинтересно. Конечно, я пытаюсь поддержать разговор, но поскольку у меня только одна девушка и хвастаться особенно нечем, меня быстро оставляют в покое.
Мой взгляд замирает на Кате… Когда я её вижу, дыхание сбивается как после хорошего удара под дых, а сердце не выскакивает, но останавливает свой бег в груди… Она замечательна везде, везде она словно Венера, сошедшая на мгновение с Олимпа. Мне не нужно ничего, кроме того, чтобы любоваться ею. К сожалению, я не художник и не могу запечатлеть всю её грацию и неземную, божественную красоту… Весь мой мир сузился до этого милого сердцу лица, обрамлённого вьющимися локонами цвета спелой ржи; я утонул в этих бездонных колодцах её глаз, отдав ей на растерзание своё изнывающее от страсти сердце.
Улыбка, взгляд, воздушный поцелуй… Это всё, что нам было нужно друг от друга для полного счастья. Все вокруг считали нас сумасшедшими, но нам было на это наплевать: мы были полны друг другом, и нас абсолютно не интересовали другие, нам казалось, что даже если небо рухнет, мы будем продолжать встречаться в беседке, целоваться в её палате после дискотеки и дарить друг другу скромные, но от души, подарки…
Тогда было время любви. Нашей любви. Мы даже и не подозревали, что очень скоро от неё не останется и следа… Мы даже не думали, что у кровожадной Парки уже оборвалась тоненькая, белая ниточка…
г. N. 21.00.
Дождь плакал, дождь плакал вместе со мной… Я шёл, злобы уже не было, была только тоска… Сумасшедшая тоска чёрным камнем пригвождала к земле, рой воспоминаний раздирал мозг. Это была невыносимая пытка, и я кричал. Никого кроме ночных птиц мой крик не пугал, наконец, спасительной волной, меня накрыла Злоба! Я засмеялся во всю мощь своих лёгких: Зверь снова жаждет крови, Зверь спасает от тоски… Кровь унесёт Тоску. И закончится пытка, не будет больше боли!
11 сентября 1993.
«Волжское Раздолье».
Луна заглядывала в комнату через прямоугольник окна, её мертвенный свет серебрился на наших обнажённых телах… Она была в моих руках, мы любили друг друга. Тихо, безмолвно: нам не нужны были слова, наши тела знали всё без слов.
Мои руки ласкали её груди, её тело возвышалось надо мной безупречной скульптурой желания, лунный свет играл в её распущенных волосах…
«Богиня!» — вскрикнул я в мыслях… Её нежная ладошка накрыла мой рот и Катя промолвила:«Не надо кричать. Я не богиня, но ты — мой Бог! Возьми меня, мой Бог… Возьми!»
Мне не нужны были особые приглашения. Я вторгся в её беззащитное тело и понял, что мы давно были сделаны друг для друга… Её взгляд говорил мне, что она чувствует то же самое…
Мы с тобой всегда будем вместе, — в её шёпоте меня что-то насторожило, но я тогда не придал этому значения.
Конечно, моя малышка, конечно… Дай мне свой адрес, и я тебя найду. Клянусь. Мы будем вместе. Обязательно.
Она вдруг замолчала и молчала очень долго, потом в щемящей тишине ночи раздались сдавленные рыдания…
Малыш, эй, что с тобой? — я нежно погладил её руку, но она неожиданно вырвалась и отбежала к окну. — Кать, что с тобой? Что-то не так?
Всё не так. Жень, я прекрасно знаю, что произойдёт в городе.
Что? Катя, я тебя не понимаю. Я… Мы… Мы созданы друг для друга, мы… любим друг друга. Любим?
Она кивнула своей белокурой головкой.
Тогда что может произойти в городе?
В городе на нас накинутся мелкие житейские проблемы, нас затянет в водоворот быта, и… и… (её глаза увлажнились от сдерживаемых слёз) любовь исчезнет… Исчезнет! Исчезнет, ты понимаешь это? Понимаешь?!
г. N. 21.05.
Понимаю? Понимаю ли я? Теперь понимаю… Теперь понимаю, но тебя нет! Тебя больше нет! Боже, как я мог, как я мог тогда согласиться на это?! Как?!
«Волжское Раздолье».
12 сентября 1993.
11.00.
Сегодня последний день партии. Женя, посмотри мне в глаза. Я хочу тебя спросить: любишь ли ты меня. Любишь?
Бессмысленно спрашивать, малыш. Ты ведь сама знаешь.
Прекрати. Я спрашиваю тебя прямо и требую прямого ответа. Просто ответь, милый.
Конечно, люблю.
Сильно? Насколько сильно?
Я сомкнул свои объятья на её талии, привлёк к себе, пронзил взглядом и, спустив с цепи всю свою страсть, впился в её раскрытые для поцелуя губы…
Страница 3 из 6
