‒ Мам!? Маам! ‒ Пожалуйста! ‒ Наташа вышла из палатки родителей и оглянулась. Поляна была так же безмятежна, как и час назад, когда она ложилась спать. ‒ Грегори! Где мама? Слышишь!?
Добавить в моё избранное
18 мин, 49 сек 16388
Она переводила взгляд с надвигающейся на неё твари на Мэтью, который пытался вырваться. Фонарик заморгал и девушка выронила телефон. Из ступора её вырвал крик захлопавшей крыльями испуганной совы, которая буквально вырвалась из леса на открытое пространство и спикировала на крышу дома девушки. И Алина кинулась бежать.
Прочь от дома. Она выскочила на дорогу и понеслась во весь опор, визжа и причитая, пытаясь не оглядываться. Но страх раз за разом заставлял Алину оборачиваться ‒ тварь следовала за ней по пятам. Рваными, дергаными движениями ‒ словно существо не перемещалась на своём десятке конечностей, а исчезало и появлялось уже на пару шагов ближе к своей цели. В какой-то момент Алина оглянулась и из глаз её хлынули слёзы ‒ Мэтью до сих пор был в его лапах, и оно с каждым новым шагом с силой ударяло его оземь. Ноги и руки Мэта взметались вверх словно у тряпичной куклы, голову трепало из стороны в сторону ‒ в теле парня не осталось ни одной целой кости.
В боку кололо, обжигающая боль подступала к горлу. Алина хрипела, но неслась вперед из последних сил.
«Дорога, вдруг кто-то будет ехать. Боже! Пусть кто-то меня заметит!» ‒ мысли путались, но хотелось ей только одного ‒ остаться в живых. С этими мыслями Алина буквально вылетела на дорогу, спотыкаясь и падая прямо перед несшимся по шоссе автомобилем. Тормоза сработали поздно и девушка, получив сильнейший удар в бок, отлетела на несколько метров. Теряя сознание, Алина успела заметить расплывающееся и меркнущее лицо склонившегося над ней человека и исчезающую в зарослях обочины черноту ‒ тварь удалялась… унося с собой бездыханное тело Мэтью…
‒ Освальд! Прости, она вылетела прямо передо мной! Я не успел! Шериф, честное слово! Я везу её в клинику!
Терренс сорвался с места и кинулся вон из участка.
‒ Что произошло?
‒ Я не успел, никого не было и я ехал 80 км, честное слово…
‒ Успокойся и расскажи, что произошло? ‒ шериф наблюдал через стекло за ходом операции. От докторов он слышал, что шансов у его дочери мало: были раздроблены тазовые кости, перелом обеих рук и левой ноги, травма черепа, сломаны обе ключицы, не считая мелких ушибов и содранной кожи на большей части лица.
‒ Я ехал, без дальнего. У меня музыка в машине играла. И тут она выскакивает прямо под колеса, словно убегала от самого чёрта! Освальд, ты же меня знаешь, я бы никогда…
Шериф отстранил причитающего мужчину в сторону и просто пошел вперед по коридору. Он знал, от кого убегала его дочь и ему вновь стоило поговорить с Ачеком.
Позже, когда в клинику подъехала одна из его подчиненных, он лишь больше в этом убедился.
‒ Освальд, это мать Ачека и его новорожденная сестра, ‒ с фото на шерифа смотрело волевое лицо женщины с запеленатым ребенком на руках, ‒ дело тогда так и не раскрыли. Они просто пропали. В документах указано, что кровь была повсюду, даже на лужайке перед домом, но тел так и не нашли.
‒ Об этом Ачек умолчал…
‒ Освальд… я понимаю, что сейчас не время, но может ты расскажешь, что происходит на самом деле?
‒ Старый индеец рассказал мне легенду, Мари. Просто легенду.
‒ Которая убивает наших людей?
Шериф Терренс посмотрел на женщину и заговорил…
«… Мой народ живёт на этих землях очень давно, юный Освальд. И у нас есть множество легенд и преданий. Одна из них ‒ это легенда о проклятом сыне шамана. Ещё вождь Аупамат рассказывал эту историю своим детям, которую он слышал от своего пра-пра-прадеда.»
Накпэна был тщеславным и властным шаманом. Он предсказывал будущее, излечивал неизлечимые недуги и даже воскрешал мертвых. Также поговаривали, что Накпэна был наставником своего племени в течение нескольких сотен лет, от чего стали говорить, что шаман бессмертен. И вот однажды, когда он вернулся к своему племени после долгого паломничества, Накпэна увидел молодую Иоки ‒ дочь вождя, и глаза её были подобны дождю, как и имя её, дождь означающее. И решил Накпэна, что она станет ему женой и станет новой Пово для племени и передаст он ей все свои знания и подарит бессмертие. Потому что Иоки была безумно красива и слава о её красе уходила далеко за пределы племени. Только вот вождь был против такого союза, да и сама Иоки не желала становиться ведьмой и жестоко отказала Накпэна, унизив перед всем племенем. И тогда шаман опоил красавицу Иоки и взял силой, за что был подвергнут казни через «тысячи порезов» на следующее же утро. Только вот он смеялся до самого конца, выкрикивая проклятия и заговоры на лишь ему одному понятном языке. Даже после того, как вся плоть была срезана с его костей, Накпэна всё ещё оставался жив и только огонь заставил его замолчать окончательно.
Иоки же понесла в тот же год, но роды её были чрезвычайно тяжелыми. Ребёнок причинял матери адскую боль и Иоки умерла, не дождавшись даже первого крика своего первенца. Впрочем, крика никто так и не дождался.
Прочь от дома. Она выскочила на дорогу и понеслась во весь опор, визжа и причитая, пытаясь не оглядываться. Но страх раз за разом заставлял Алину оборачиваться ‒ тварь следовала за ней по пятам. Рваными, дергаными движениями ‒ словно существо не перемещалась на своём десятке конечностей, а исчезало и появлялось уже на пару шагов ближе к своей цели. В какой-то момент Алина оглянулась и из глаз её хлынули слёзы ‒ Мэтью до сих пор был в его лапах, и оно с каждым новым шагом с силой ударяло его оземь. Ноги и руки Мэта взметались вверх словно у тряпичной куклы, голову трепало из стороны в сторону ‒ в теле парня не осталось ни одной целой кости.
В боку кололо, обжигающая боль подступала к горлу. Алина хрипела, но неслась вперед из последних сил.
«Дорога, вдруг кто-то будет ехать. Боже! Пусть кто-то меня заметит!» ‒ мысли путались, но хотелось ей только одного ‒ остаться в живых. С этими мыслями Алина буквально вылетела на дорогу, спотыкаясь и падая прямо перед несшимся по шоссе автомобилем. Тормоза сработали поздно и девушка, получив сильнейший удар в бок, отлетела на несколько метров. Теряя сознание, Алина успела заметить расплывающееся и меркнущее лицо склонившегося над ней человека и исчезающую в зарослях обочины черноту ‒ тварь удалялась… унося с собой бездыханное тело Мэтью…
‒ Освальд! Прости, она вылетела прямо передо мной! Я не успел! Шериф, честное слово! Я везу её в клинику!
Терренс сорвался с места и кинулся вон из участка.
‒ Что произошло?
‒ Я не успел, никого не было и я ехал 80 км, честное слово…
‒ Успокойся и расскажи, что произошло? ‒ шериф наблюдал через стекло за ходом операции. От докторов он слышал, что шансов у его дочери мало: были раздроблены тазовые кости, перелом обеих рук и левой ноги, травма черепа, сломаны обе ключицы, не считая мелких ушибов и содранной кожи на большей части лица.
‒ Я ехал, без дальнего. У меня музыка в машине играла. И тут она выскакивает прямо под колеса, словно убегала от самого чёрта! Освальд, ты же меня знаешь, я бы никогда…
Шериф отстранил причитающего мужчину в сторону и просто пошел вперед по коридору. Он знал, от кого убегала его дочь и ему вновь стоило поговорить с Ачеком.
Позже, когда в клинику подъехала одна из его подчиненных, он лишь больше в этом убедился.
‒ Освальд, это мать Ачека и его новорожденная сестра, ‒ с фото на шерифа смотрело волевое лицо женщины с запеленатым ребенком на руках, ‒ дело тогда так и не раскрыли. Они просто пропали. В документах указано, что кровь была повсюду, даже на лужайке перед домом, но тел так и не нашли.
‒ Об этом Ачек умолчал…
‒ Освальд… я понимаю, что сейчас не время, но может ты расскажешь, что происходит на самом деле?
‒ Старый индеец рассказал мне легенду, Мари. Просто легенду.
‒ Которая убивает наших людей?
Шериф Терренс посмотрел на женщину и заговорил…
«… Мой народ живёт на этих землях очень давно, юный Освальд. И у нас есть множество легенд и преданий. Одна из них ‒ это легенда о проклятом сыне шамана. Ещё вождь Аупамат рассказывал эту историю своим детям, которую он слышал от своего пра-пра-прадеда.»
Накпэна был тщеславным и властным шаманом. Он предсказывал будущее, излечивал неизлечимые недуги и даже воскрешал мертвых. Также поговаривали, что Накпэна был наставником своего племени в течение нескольких сотен лет, от чего стали говорить, что шаман бессмертен. И вот однажды, когда он вернулся к своему племени после долгого паломничества, Накпэна увидел молодую Иоки ‒ дочь вождя, и глаза её были подобны дождю, как и имя её, дождь означающее. И решил Накпэна, что она станет ему женой и станет новой Пово для племени и передаст он ей все свои знания и подарит бессмертие. Потому что Иоки была безумно красива и слава о её красе уходила далеко за пределы племени. Только вот вождь был против такого союза, да и сама Иоки не желала становиться ведьмой и жестоко отказала Накпэна, унизив перед всем племенем. И тогда шаман опоил красавицу Иоки и взял силой, за что был подвергнут казни через «тысячи порезов» на следующее же утро. Только вот он смеялся до самого конца, выкрикивая проклятия и заговоры на лишь ему одному понятном языке. Даже после того, как вся плоть была срезана с его костей, Накпэна всё ещё оставался жив и только огонь заставил его замолчать окончательно.
Иоки же понесла в тот же год, но роды её были чрезвычайно тяжелыми. Ребёнок причинял матери адскую боль и Иоки умерла, не дождавшись даже первого крика своего первенца. Впрочем, крика никто так и не дождался.
Страница 4 из 6
