Родной город Семена располагался в месте слияния двух рек. Каждую весну, как освободится ото льда русло, на крутых берегах в устье более узкой речки, становилось очень многолюдно. Собирались любители половить рыбу на «парашют» — квадратный кусок сети, на распорках прикрепленный к концу длинного шеста…
Добавить в моё избранное
18 мин, 24 сек 10591
Приехав в общагу он узнал, что Саня так и не появился. «Что ж, жаль. Придется идти одному. Лишь бы Санек по-пьяни никому про наш ход не сболтнул,» — думал Семен, садясь в автобус, следовавший к реке.
Как и в прошлый выходной, на реке в этот день никого не оказалось. «Тем лучше. Быстренько все обследую, не привлекая внимания,» — Сема осторожно спустился по склону. Льдины на месте не оказалось. Видимо успела растаять за неделю. Но в кустах темный лаз был заметен, только если пройти совсем близко, как сейчас это делал Сема.
Он раздвинул ветки, встал на колени и, достав фонарик, направил его луч вглубь темного лаза. Луч не достал до самого конца тоннеля, но стал понятен размер хода и состояние его стенок. Сначала двигаться придется ползком на животе, но через пару метров ход становился достаточно широким для того, чтобы можно было встать на четвереньки. Неровные песчано-глиняные стенки выглядели достаточно плотными, чтобы не вызвать опасений по поводу их внезапного обрушения.
Стоя на коленях перед входом в подземелье, Семен ясно чувствовал всю опасность его предприятия — один, без страховки. Однако любопытство было сильнее страха. Сема взглянул на небо, на реку, несколько раз глубоко вдохнул весенний воздух, лег на живот и вполз в пещеру.
Алюминиевый фонарик он держал левой рукой, рюкзак упирался в свод, сгребая песок, который комьями падал на спину и брюки Семену. Узкий участок он преодолел быстро, и дальше стал продвигаться в более удобной, что называется, коленно-локтевой позиции.
Пещера под довольно крутым углом спускалась вниз. Песок под ладонями был более мелким и плотным, каким он бывает в руслах высохших ручейков. Видимо, во время сильных дождей тоннель превращался в бурный поток.
Иногда становилось не по себе. Тогда Семен ложился на спину, чтобы увидеть маленькое пятнышко дневного света, там, где он проник под землю. Становилось легче, и движение вниз продолжалось.
Когда Семен уже решил что вот-вот достигнет центра земли, или даже самой преисподней, его ладонь наткнулась на твердый и холодный бок кирпича. Фонарик осветил края какой-то старой кладки, за которой скрывалась пустота. Осторожно просунув левую руку в обнаруженный проем, Семен поводил лучом фонаря. Оказалось, что это был пролом в боковой кладке какого-то древнего подземного хода. Рукотворный тоннель был узким — рассчитанным на одного человека. Семен мог идти в нем, слегка пригибая голову, чтобы не обтесать макушку о своды.
Сема вытолкнул из кладки несколько кирпичей, расширяя пролом. Кирпичи не сразу, но подались его напору. Потом, скорчившись, Сема просунул в дыру ноги и проскользнул вслед целиком. Ноги опустились в мягкую, сырую кучу намытого песка. Наш исследователь забыл про страх, ощущая полную эйфорию — подземелье не просто глупая сказка. Может и сокровище тоже существует не только в коллективной фантазии горожан.
Наш герой посветил налево и направо — в одну, левую сторону, ход шел на одном уровне, в правом же направлении имел явный уклон вниз. Семен не хотел пока спускаться еще ниже, и выбрал путь налево. Он вгляделся последний раз в пролом, через который влез, желая увидеть ободряющее пятнышко дневного света. Но, по всей видимости, лаз незаметно изгибался, и потому света уже нельзя было видеть.
Это ничего! Семен повернулся в сторону левого рукава подземелья, и зашагал, осторожно ступая и освещая путь фонариком. Тусклый луч скользил по стенам, обмазанным глиной. От времени они покрылись сетью потеков и сколов, обнажавших кладку. Пол был покрыт кусками глины, кучками земли и песка, а также обрывками тряпок. Тряпки, по всей видимости, были натасканы крысами.
Про крыс Семен вспомнил после того, как в луче света несколько раз заметил движение и сверкающие точки глаз. Твари разбегались по тоннелю, но чем дальше продвигался Семен, тем менее пугливые попадались крысы. Они убегали уже как бы нехотя, когда до них можно было дотянуться рукой. Становилось жутковато. Сырой, густой воздух подземелья был наполнен шуршаньем маленьких когтистых лапок. Иногда с той стороны, откуда появился Сема, слышалось страшноватое завывание, как в печной трубе. Как ни странно, на Семена этот звук действовал ободряюще. Этот вой потоков воздуха служил своего рода ниточкой, связывающей его с поверхностью.
Спина начинала побаливать, от необходимости передвигаться в непривычно полусогнутом состоянии. Тоннель стал плавно изгибаться вправо, но тут пришлось остановиться — луч фонаря уперся в огромную гору земли. Было ясно, что когда-то в этом участке подземелья случился обвал. Грунт полностью закупорил тоннель. Пологая куча глины, земли и камней доходила до потолочного свода с обрушенной кладкой и наглухо соединялась с ним. Пол и потолок сошлись в одном месте, и в этом месте зияла здоровенная нора, из которой вылезла на свет, и тут же скрылась обратно острая крысиная морда.
«Понятно! Придется попытать счастья в другой стороне,» — Семен развернулся и пошел обратно.
Как и в прошлый выходной, на реке в этот день никого не оказалось. «Тем лучше. Быстренько все обследую, не привлекая внимания,» — Сема осторожно спустился по склону. Льдины на месте не оказалось. Видимо успела растаять за неделю. Но в кустах темный лаз был заметен, только если пройти совсем близко, как сейчас это делал Сема.
Он раздвинул ветки, встал на колени и, достав фонарик, направил его луч вглубь темного лаза. Луч не достал до самого конца тоннеля, но стал понятен размер хода и состояние его стенок. Сначала двигаться придется ползком на животе, но через пару метров ход становился достаточно широким для того, чтобы можно было встать на четвереньки. Неровные песчано-глиняные стенки выглядели достаточно плотными, чтобы не вызвать опасений по поводу их внезапного обрушения.
Стоя на коленях перед входом в подземелье, Семен ясно чувствовал всю опасность его предприятия — один, без страховки. Однако любопытство было сильнее страха. Сема взглянул на небо, на реку, несколько раз глубоко вдохнул весенний воздух, лег на живот и вполз в пещеру.
Алюминиевый фонарик он держал левой рукой, рюкзак упирался в свод, сгребая песок, который комьями падал на спину и брюки Семену. Узкий участок он преодолел быстро, и дальше стал продвигаться в более удобной, что называется, коленно-локтевой позиции.
Пещера под довольно крутым углом спускалась вниз. Песок под ладонями был более мелким и плотным, каким он бывает в руслах высохших ручейков. Видимо, во время сильных дождей тоннель превращался в бурный поток.
Иногда становилось не по себе. Тогда Семен ложился на спину, чтобы увидеть маленькое пятнышко дневного света, там, где он проник под землю. Становилось легче, и движение вниз продолжалось.
Когда Семен уже решил что вот-вот достигнет центра земли, или даже самой преисподней, его ладонь наткнулась на твердый и холодный бок кирпича. Фонарик осветил края какой-то старой кладки, за которой скрывалась пустота. Осторожно просунув левую руку в обнаруженный проем, Семен поводил лучом фонаря. Оказалось, что это был пролом в боковой кладке какого-то древнего подземного хода. Рукотворный тоннель был узким — рассчитанным на одного человека. Семен мог идти в нем, слегка пригибая голову, чтобы не обтесать макушку о своды.
Сема вытолкнул из кладки несколько кирпичей, расширяя пролом. Кирпичи не сразу, но подались его напору. Потом, скорчившись, Сема просунул в дыру ноги и проскользнул вслед целиком. Ноги опустились в мягкую, сырую кучу намытого песка. Наш исследователь забыл про страх, ощущая полную эйфорию — подземелье не просто глупая сказка. Может и сокровище тоже существует не только в коллективной фантазии горожан.
Наш герой посветил налево и направо — в одну, левую сторону, ход шел на одном уровне, в правом же направлении имел явный уклон вниз. Семен не хотел пока спускаться еще ниже, и выбрал путь налево. Он вгляделся последний раз в пролом, через который влез, желая увидеть ободряющее пятнышко дневного света. Но, по всей видимости, лаз незаметно изгибался, и потому света уже нельзя было видеть.
Это ничего! Семен повернулся в сторону левого рукава подземелья, и зашагал, осторожно ступая и освещая путь фонариком. Тусклый луч скользил по стенам, обмазанным глиной. От времени они покрылись сетью потеков и сколов, обнажавших кладку. Пол был покрыт кусками глины, кучками земли и песка, а также обрывками тряпок. Тряпки, по всей видимости, были натасканы крысами.
Про крыс Семен вспомнил после того, как в луче света несколько раз заметил движение и сверкающие точки глаз. Твари разбегались по тоннелю, но чем дальше продвигался Семен, тем менее пугливые попадались крысы. Они убегали уже как бы нехотя, когда до них можно было дотянуться рукой. Становилось жутковато. Сырой, густой воздух подземелья был наполнен шуршаньем маленьких когтистых лапок. Иногда с той стороны, откуда появился Сема, слышалось страшноватое завывание, как в печной трубе. Как ни странно, на Семена этот звук действовал ободряюще. Этот вой потоков воздуха служил своего рода ниточкой, связывающей его с поверхностью.
Спина начинала побаливать, от необходимости передвигаться в непривычно полусогнутом состоянии. Тоннель стал плавно изгибаться вправо, но тут пришлось остановиться — луч фонаря уперся в огромную гору земли. Было ясно, что когда-то в этом участке подземелья случился обвал. Грунт полностью закупорил тоннель. Пологая куча глины, земли и камней доходила до потолочного свода с обрушенной кладкой и наглухо соединялась с ним. Пол и потолок сошлись в одном месте, и в этом месте зияла здоровенная нора, из которой вылезла на свет, и тут же скрылась обратно острая крысиная морда.
«Понятно! Придется попытать счастья в другой стороне,» — Семен развернулся и пошел обратно.
Страница 3 из 6
