Родной город Семена располагался в месте слияния двух рек. Каждую весну, как освободится ото льда русло, на крутых берегах в устье более узкой речки, становилось очень многолюдно. Собирались любители половить рыбу на «парашют» — квадратный кусок сети, на распорках прикрепленный к концу длинного шеста…
Добавить в моё избранное
18 мин, 24 сек 10587
И вдруг, крыса резко развернулась, вскочила серой молнией, и вцепилась в подошву занесенной для удара ноги.
Семен вздрогнул, а Шурик испуганно заорал, и, прыгая на одной ноге, стал стряхивать болтавшуюся на сапоге крысищу. Хватка у той оказалась будь здоров! Потребовалось чуть меньше минуты судорожных скачков по берегу, чтобы освободить от нее подошву.
К счастью крысиные зубы не смогли прокусить толстую резину, но Санек продолжал, тяжело дыша рассматривать место укуса.
— Сема, ты видал? — по глазам друга Семен понял, что тот все-таки напуган.
— Сань, да пошли уже. Может она бешеная.
— Да ты че! Какое пошли? Теперь я уже разозлился. — Шурик снова пошел за уползающей крысой.
Однако, на расстояние крысиного прыжка, он благоразумно приближаться не рискнул. Он решил достать пасюка подобранным обломком кирпича. И, после ряда неудачных бросков, кирпич достиг цели, и, с чавкающим звуком, припечатал крысу к покрытому ледяной коркой сугробу.
Довольный удачным броском, Саня, тем не менее, не стал сразу подходить к своей жертве. И, как оказалось, правильно. Живучая тварь, повернулась, и, прихрамывая, и оставляя окровавленный след, поползла к ближайшему редкому кустику.
Удивленно и зло вскрикнув, Санек побежал к кирпичу, но не успел. Крыса скрылась в норе, заметной среди тонких веток. Подобрав свое оружие, Шурик раздосадовано швырнул его вслед скрывшейся под землей крысище.
И тут оба друга застыли в удивлении — упав рядом с норой, кирпич пробил в земле дыру, размером со среднюю сковороду, обрушив туда кусок дерна вместе с ветками куста.
Семен вскочил, подстегиваемый любопытством, и бросился к кусту вслед за приятелем. Но, кроме темного проема, обрамленного корнями кустарника, ничего не было видно. Друзья по-очереди бросали в проем зажженные спички. Удалось рассмотреть достаточно широкий лаз, спускавшийся вниз под крутым углом. Спички гасли, так и не осветив конца странной «норы».
Сема с Саньком остановились, лишь когда спичечные коробки опустели. Они посмотрели друг на друга. Было ясно, что думают они примерно об одном и том же: почти всем в городе была известна легенда о скрытом под городом подземном ходе. История возникновения подземелья неизвестна, но все верили, что ход есть, и, что он наверняка набит сокровищами.
Ребята, поразмыслив, пришли к выводу, что они случайно наткнулись на вход в это легендарное подземелье. И, несмотря на то, что оба давно вышли из наивного детского возраста, каждый из них был уверен, что в глубине их ждет богатство. Все-таки с возрастом, ребенок в душе человека не исчезает окончательно, подогревая веру в чудо.
Дрожащими руками Семен накрыл дыру толстым куском грязной льдины. Саня забросал ее песком. С уверенностью, что лаз не обнаружат другие, они отправились по домам. Решено было как следует подготовиться, и на следующих выходных заняться исследованием подземелья. Решили также никому, совершенно никому, не говорить о находке. Почему? Понятно, почему…
Всю неделю Семен был сам не свой. Чувство небывалого подъема и ожидания чего-то необычайно прекрасного, с каждым днем все больше переполняло его сердце. Ночами он долго не мог заснуть. Ворочался с боку на бок. Иногда даже вставал и бродил по комнате, как одержимый. Дошло до того, что он уже стал думать над путями реализации возможных находок, и подсчитывать, что он сможет купить на полученные доходы.
Наконец, дождавшись окончания последнего рабочего дня, он сел на автобус, и поехал к Шурику — договориться о времени выхода на берег. Тот жил на последнем, пятом, этаже заводской общаги. Однако, дверь его комнаты была заперта.
— Привет, Сема. А другана своего может, зря прождешь — он уже дня три не появлялся. Загулял, наверное. Дело то молодое, — вышел из соседней двери один из обитателей общаги — Валерий Иваныч.
Семен для вида согласился, хотя и знал, что Саня не был любителем столь продолжительных развлечений, особенно посреди рабочей недели. «Ладно, с утра еще зайду,» — думал, уходя домой, Семен.
С вечера он сложил в рюкзак спички, фонарь и бумагу. Вновь от волнения долго не мог уснуть. Мысли назойливо и беспорядочно роились в голове, позволив сну овладеть мозгом лишь во второй половине ночи. Всю ночь Сему мучили, душили кошмары. Но, просыпаясь от страха, он не мог восстановить в памяти ни одной увиденной во сне ужасной картрины, ни одного образа. Все расплывалось, оставляя лишь тревогу и беспокойство в душе. И так всю ночь. Лишь перед самым рассветом он забылся глубоким сном, вытеснившим тревожные сновидения из всех клеток возбужденного мозга, давая ему столь необходимое отдохновение.
Утром Сема долго валялся в кровати, прежде чем встать. Сказалась беспокойная ночь. Он долго плескал в лицо ледяной водой, чтобы отогнать сон. Наскоро перекусив, Семен положил несколько бутербродов в рюкзак, и, одев вещи, которые не жалко пачкать, вышел на улицу.
Семен вздрогнул, а Шурик испуганно заорал, и, прыгая на одной ноге, стал стряхивать болтавшуюся на сапоге крысищу. Хватка у той оказалась будь здоров! Потребовалось чуть меньше минуты судорожных скачков по берегу, чтобы освободить от нее подошву.
К счастью крысиные зубы не смогли прокусить толстую резину, но Санек продолжал, тяжело дыша рассматривать место укуса.
— Сема, ты видал? — по глазам друга Семен понял, что тот все-таки напуган.
— Сань, да пошли уже. Может она бешеная.
— Да ты че! Какое пошли? Теперь я уже разозлился. — Шурик снова пошел за уползающей крысой.
Однако, на расстояние крысиного прыжка, он благоразумно приближаться не рискнул. Он решил достать пасюка подобранным обломком кирпича. И, после ряда неудачных бросков, кирпич достиг цели, и, с чавкающим звуком, припечатал крысу к покрытому ледяной коркой сугробу.
Довольный удачным броском, Саня, тем не менее, не стал сразу подходить к своей жертве. И, как оказалось, правильно. Живучая тварь, повернулась, и, прихрамывая, и оставляя окровавленный след, поползла к ближайшему редкому кустику.
Удивленно и зло вскрикнув, Санек побежал к кирпичу, но не успел. Крыса скрылась в норе, заметной среди тонких веток. Подобрав свое оружие, Шурик раздосадовано швырнул его вслед скрывшейся под землей крысище.
И тут оба друга застыли в удивлении — упав рядом с норой, кирпич пробил в земле дыру, размером со среднюю сковороду, обрушив туда кусок дерна вместе с ветками куста.
Семен вскочил, подстегиваемый любопытством, и бросился к кусту вслед за приятелем. Но, кроме темного проема, обрамленного корнями кустарника, ничего не было видно. Друзья по-очереди бросали в проем зажженные спички. Удалось рассмотреть достаточно широкий лаз, спускавшийся вниз под крутым углом. Спички гасли, так и не осветив конца странной «норы».
Сема с Саньком остановились, лишь когда спичечные коробки опустели. Они посмотрели друг на друга. Было ясно, что думают они примерно об одном и том же: почти всем в городе была известна легенда о скрытом под городом подземном ходе. История возникновения подземелья неизвестна, но все верили, что ход есть, и, что он наверняка набит сокровищами.
Ребята, поразмыслив, пришли к выводу, что они случайно наткнулись на вход в это легендарное подземелье. И, несмотря на то, что оба давно вышли из наивного детского возраста, каждый из них был уверен, что в глубине их ждет богатство. Все-таки с возрастом, ребенок в душе человека не исчезает окончательно, подогревая веру в чудо.
Дрожащими руками Семен накрыл дыру толстым куском грязной льдины. Саня забросал ее песком. С уверенностью, что лаз не обнаружат другие, они отправились по домам. Решено было как следует подготовиться, и на следующих выходных заняться исследованием подземелья. Решили также никому, совершенно никому, не говорить о находке. Почему? Понятно, почему…
Всю неделю Семен был сам не свой. Чувство небывалого подъема и ожидания чего-то необычайно прекрасного, с каждым днем все больше переполняло его сердце. Ночами он долго не мог заснуть. Ворочался с боку на бок. Иногда даже вставал и бродил по комнате, как одержимый. Дошло до того, что он уже стал думать над путями реализации возможных находок, и подсчитывать, что он сможет купить на полученные доходы.
Наконец, дождавшись окончания последнего рабочего дня, он сел на автобус, и поехал к Шурику — договориться о времени выхода на берег. Тот жил на последнем, пятом, этаже заводской общаги. Однако, дверь его комнаты была заперта.
— Привет, Сема. А другана своего может, зря прождешь — он уже дня три не появлялся. Загулял, наверное. Дело то молодое, — вышел из соседней двери один из обитателей общаги — Валерий Иваныч.
Семен для вида согласился, хотя и знал, что Саня не был любителем столь продолжительных развлечений, особенно посреди рабочей недели. «Ладно, с утра еще зайду,» — думал, уходя домой, Семен.
С вечера он сложил в рюкзак спички, фонарь и бумагу. Вновь от волнения долго не мог уснуть. Мысли назойливо и беспорядочно роились в голове, позволив сну овладеть мозгом лишь во второй половине ночи. Всю ночь Сему мучили, душили кошмары. Но, просыпаясь от страха, он не мог восстановить в памяти ни одной увиденной во сне ужасной картрины, ни одного образа. Все расплывалось, оставляя лишь тревогу и беспокойство в душе. И так всю ночь. Лишь перед самым рассветом он забылся глубоким сном, вытеснившим тревожные сновидения из всех клеток возбужденного мозга, давая ему столь необходимое отдохновение.
Утром Сема долго валялся в кровати, прежде чем встать. Сказалась беспокойная ночь. Он долго плескал в лицо ледяной водой, чтобы отогнать сон. Наскоро перекусив, Семен положил несколько бутербродов в рюкзак, и, одев вещи, которые не жалко пачкать, вышел на улицу.
Страница 2 из 6
