Огонь! Огонь в ночи. Приближение стен. Остановка. Больше не надо лететь.
Добавить в моё избранное
17 мин, 1 сек 8158
Но впервые Тианторик жаловался на боль в сознании, на напряжение своего тела, на трудности работы с сознанием корабля. Впервые.
Спуск, спуск в огромную пору Большого Многонога. Ярость болезни всё ощутимее.
Страшные образы стали рвать сознание, врываться в мысли и чувства, оглушать пронзительными звучаниями отупляющих и стирающих волю протяжных путаных криков и стенаний. Звук, после которого не собраться с силами, не восстановить яркости и целостности мысли, не отвязаться от тупика. Остаётся только точка самого себя в мягких, но непреодолимых стенах безумия.
Поднялись на корабль.
Столь мучительной тишины здесь ещё не было. Ни разу. Все отрядники подавлены и не готовы выразить то, что считают правильным.
Тишина.
— Это не Многоног, — внёс первую жизнь в тишину Тианторик, — это — хранилище…
В распоряжении Многоногов оказалось оружие, необъяснимое сейчас оружие, сила, собравшая Надежду и жизнь на ней, либо, наоборот, не сумевшая завладеть Надеждой и её проявлениями. Оставленная кем-то сила.
Первая тайна.
Новый переход — первые исследования могущественной силы, чего-то выдающегося, непохожего на многое, что было встречено Многоногами за пройденные бесчисленные переходы.
И первые тяжёлые сложности.
Сумев удержаться от глубокой, разрушительной паники, Исследователь взял несколько проб с разных уровней и мест Хранилища. Тианторик теперь думал только так, потому что не было тут панциря, что указало на когда-то живое тело, было множество неживых включений в великое сверхвещество, способное, наверное, стать чем угодно. Теперь они могли растить новые миры сами, теперь они могли создавать Ткань, теперь они могли вернуться во Внутренний мир победителями и владыками. Теперь они могут всё.
Был ли это Многоног, или что-то совсем другое, — не важно, с этого перехода для них это всё — Хранилище.
Исследователь впервые оценил понятие «время». Это удивило его, но не остановило. Ненадолго остановило его другое — первое острое разочарование, первое сомнение в достижимости цели: ведь Большой Многоног не выдержал удара, не удержал управления, погиб — значит Сверхвещество неподвластно Многоногам. Но, если тут всего лишь Хранилище… или отпрыск Надежды… А может, как хотелось бы, даже начало Надежды!
Его не захватили Высокоразвитые. Его не стёрли из памяти. В отдельных проблесках вражеских мыслей был подхвачен в ходе боёв образ ужаса, что завладевал всеми, кто хотел воспользоваться силой Хранилища.
Мы — следующие…
Сверхвещество нельзя использовать напрямую, нужно создать его полноценный образ. Или — неполноценный? Начало перехода — создание образа Сверхвещества.
Пустота.
Первым внятным образом оказалась пустота.
Вспышка, прорыв. Из пустоты разрывом протянулся безобразный отросток, проколовший глаз сознания, поле мысли, принеся с собой давление, обволакивающее неопределённого равномерного цвета плотное тело, постепенно поглощающее в точке прозрения остальные восприятия. Дыра разрасталась, а точка прозрения становилась опорой. За расширяющейся границей захвата хотелось уследить, следовать за ней, заполняя ею и собой все остальные области. Неясность и отупение. Потом ясность и успокоение.
Исследователь был разочарован. Что-то сдерживало его и его опыт. В Хранилище и рядом с ним всё было намного острее.
Где-то и в чём-то он ошибается. То, что он узрел, не было правдой, и что-то более значимое осталось скрыто.
Расширить восприятие: добавить колебание — начало исполнимости и исходного наполнения Жёсткой Пустоты.
Прорыв гула, разрыв мысленных связей, сотрясение сознания, боль в нём, чувство истечения потоков вещества и мыслей из клеток своей Живой ткани, отголоски боли в теле, подрагивание конечностей. Остановка. Волевое усилие. Чёрная жижа вместо остатков увиденного влитого тела.
Жёстко. Крепкий напиток. В сознании ещё долго шумело. Наконец Тианторик смог ровно воспринять окружающее. Но впервые не было в его мысли той чистоты, прозрачности, которые сделали его исследователем, существом, способным утончённо чувствовать и понимать миры: что-то как будто засело в нём, в его рассуждениях и способностях, делая их грубыми и неповоротливыми. Опасный дар они взялись покорять.
Их путь к победе: где не смогли другие, сможем мы.
Непонятно, что при наличии силы какого-либо образа не возникло. Есть что-то непрерывно распространяющееся, поглощающее округу, но внутри, да и снаружи остававшееся неизвестностью. Способность захватывать всё, оставаясь чем-то в себе. Значит… Нужно наполнить это нечто содержанием, дать ему какой-то свой образ, сохранив при этом исходные свойства Сверхвещества к действию.
Для этих целей больше подходит сознание корабля, а не Многонога: корабль содержит несравненно более мощную защиту, защиту Внешнего мира, поэтому сможет обрезать нежелательное развитие событий.
Спуск, спуск в огромную пору Большого Многонога. Ярость болезни всё ощутимее.
Страшные образы стали рвать сознание, врываться в мысли и чувства, оглушать пронзительными звучаниями отупляющих и стирающих волю протяжных путаных криков и стенаний. Звук, после которого не собраться с силами, не восстановить яркости и целостности мысли, не отвязаться от тупика. Остаётся только точка самого себя в мягких, но непреодолимых стенах безумия.
Поднялись на корабль.
Столь мучительной тишины здесь ещё не было. Ни разу. Все отрядники подавлены и не готовы выразить то, что считают правильным.
Тишина.
— Это не Многоног, — внёс первую жизнь в тишину Тианторик, — это — хранилище…
В распоряжении Многоногов оказалось оружие, необъяснимое сейчас оружие, сила, собравшая Надежду и жизнь на ней, либо, наоборот, не сумевшая завладеть Надеждой и её проявлениями. Оставленная кем-то сила.
Первая тайна.
Новый переход — первые исследования могущественной силы, чего-то выдающегося, непохожего на многое, что было встречено Многоногами за пройденные бесчисленные переходы.
И первые тяжёлые сложности.
Сумев удержаться от глубокой, разрушительной паники, Исследователь взял несколько проб с разных уровней и мест Хранилища. Тианторик теперь думал только так, потому что не было тут панциря, что указало на когда-то живое тело, было множество неживых включений в великое сверхвещество, способное, наверное, стать чем угодно. Теперь они могли растить новые миры сами, теперь они могли создавать Ткань, теперь они могли вернуться во Внутренний мир победителями и владыками. Теперь они могут всё.
Был ли это Многоног, или что-то совсем другое, — не важно, с этого перехода для них это всё — Хранилище.
Исследователь впервые оценил понятие «время». Это удивило его, но не остановило. Ненадолго остановило его другое — первое острое разочарование, первое сомнение в достижимости цели: ведь Большой Многоног не выдержал удара, не удержал управления, погиб — значит Сверхвещество неподвластно Многоногам. Но, если тут всего лишь Хранилище… или отпрыск Надежды… А может, как хотелось бы, даже начало Надежды!
Его не захватили Высокоразвитые. Его не стёрли из памяти. В отдельных проблесках вражеских мыслей был подхвачен в ходе боёв образ ужаса, что завладевал всеми, кто хотел воспользоваться силой Хранилища.
Мы — следующие…
Сверхвещество нельзя использовать напрямую, нужно создать его полноценный образ. Или — неполноценный? Начало перехода — создание образа Сверхвещества.
Пустота.
Первым внятным образом оказалась пустота.
Вспышка, прорыв. Из пустоты разрывом протянулся безобразный отросток, проколовший глаз сознания, поле мысли, принеся с собой давление, обволакивающее неопределённого равномерного цвета плотное тело, постепенно поглощающее в точке прозрения остальные восприятия. Дыра разрасталась, а точка прозрения становилась опорой. За расширяющейся границей захвата хотелось уследить, следовать за ней, заполняя ею и собой все остальные области. Неясность и отупение. Потом ясность и успокоение.
Исследователь был разочарован. Что-то сдерживало его и его опыт. В Хранилище и рядом с ним всё было намного острее.
Где-то и в чём-то он ошибается. То, что он узрел, не было правдой, и что-то более значимое осталось скрыто.
Расширить восприятие: добавить колебание — начало исполнимости и исходного наполнения Жёсткой Пустоты.
Прорыв гула, разрыв мысленных связей, сотрясение сознания, боль в нём, чувство истечения потоков вещества и мыслей из клеток своей Живой ткани, отголоски боли в теле, подрагивание конечностей. Остановка. Волевое усилие. Чёрная жижа вместо остатков увиденного влитого тела.
Жёстко. Крепкий напиток. В сознании ещё долго шумело. Наконец Тианторик смог ровно воспринять окружающее. Но впервые не было в его мысли той чистоты, прозрачности, которые сделали его исследователем, существом, способным утончённо чувствовать и понимать миры: что-то как будто засело в нём, в его рассуждениях и способностях, делая их грубыми и неповоротливыми. Опасный дар они взялись покорять.
Их путь к победе: где не смогли другие, сможем мы.
Непонятно, что при наличии силы какого-либо образа не возникло. Есть что-то непрерывно распространяющееся, поглощающее округу, но внутри, да и снаружи остававшееся неизвестностью. Способность захватывать всё, оставаясь чем-то в себе. Значит… Нужно наполнить это нечто содержанием, дать ему какой-то свой образ, сохранив при этом исходные свойства Сверхвещества к действию.
Для этих целей больше подходит сознание корабля, а не Многонога: корабль содержит несравненно более мощную защиту, защиту Внешнего мира, поэтому сможет обрезать нежелательное развитие событий.
Страница 4 из 6
