Огонь! Огонь в ночи. Приближение стен. Остановка. Больше не надо лететь.
Добавить в моё избранное
17 мин, 1 сек 8159
В качестве образа применён образ отслоя панциря корабля — маленькая щепка оболочки.
Сознание корабля, испытав несколько самозамкнутостей, смогло выдать относительно приемлемый ответ: отслой оказался разрушен внутри, превратившись во что-то вроде пустоты, но не пустоту, но снаружи сумел распространиться на все те ближайшие вещества, которые входили в его исходный состав. Остатком явилось искорёженное по границе распространения отслоя внешнее окружение, а отслой вроде как исчез.
В общем-то, обнадёживающий вывод. Надежда достижима. Нужен следующий шаг.
Если направить образ не только за пределы, как внешность, но и внутрь его самого, указав границу, а самим образом выбрать Живую ткань…
Повторный опыт с отслоем привёл к остановке расчётов из-за непрерывных, постоянно меняющихся отклонений вещества отслоя. Получалось, что, при попытке направления образа внутрь, началось непредсказуемое изменение исходного вещества, затрагивающее даже сами атомы, а не только молекулы, нескончаемое изменение. Удержать образ не представляется возможным. Снаружи тоже всё меняется. Опыт пришлось прервать.
Бессилие. Гнев и разочарование Тианторика передались другим отрядникам. Как же так?! Мы же так близки к достижению цели, а ответа нет и быть не может?! Нет! Не так!
Злость вылилась в череду стычек между отрядниками: срыв напряжения сознания, обрыв веры, неизбежность смерти. Ормерон вынужден был прибегать к силовым способам замирения, потому что иначе движения вперёд не получилось бы, куда бы они дальше ни пошли.
Перетерпев неудачу, Тианторик передал остальным чувство следующего шага: попытаться проверить в действительности, как может работать Сверхвещество. И опасности этого шага он не преуменьшал: не смочь просчитать последствия для Многоногов означало неспособность управлять вообще.
Их ждала полная неизвестность.
И только ограничения Внешнего мира могли указать правильный путь.
Для смерти хватило всего нескольких атомов…
Тианторик приступил к воссозданию Сверхвещества. Маленькая частичка огромного сооружения, которым должна являться полная сборка этой молекулы Сверхвещества. Всего лишь маленькая частичка, один еле различимый звук. Проверка слуха.
Соединившись с сознанием корабля, Тианторик решил постоянно самостоятельно менять образы, не давая им непроизвольно теряться в потоке преобразований.
Ударная волна грома боли захватила его и корабль… Теперь и навсегда Многоног понял, что это его и всех их вместе взятых последняя битва. Его последняя жизнь.
Разрушительный яд обрушился не только на сознание, но и память, выхватывая из неё всё, что было известно погибающим ныне существам.
Спасая корабль от разрушения, Тианторик стал выводить из живой ткани в неживую все его составляющие, превращая наружные панцири и внутренние остовы в бронекорпуса, все внутренние силовые волокна в скелетоподобные выстилающие слои, сознание корабля в сложное многоуровневое твёрдое устройство, заданное раз и навсегда, питание и все запасы — в плотные слизи, а коконы с образцами — в прочные ёмкости, хранящие в себе живые ткани, поражённые неукротимыми на свободе образами — зародышами (как он теперь понял Мироздание Надежды) новой жизни.
Продолжая битву, Тианторик превращал всё чужеродное в то, что он мог представить, отвечая на единственно верное чувство правильности Внешнего мира. Только так можно было сдержать то непреодолимое, что сгубило Большого Многонога и готово добраться до них самих. То, что они встретили здесь, в Хранилище, вообще не имело образа, но было непреодолимо хищным.
Отрядники, поражённые язвами и искажениями, избавлялись от умершей, отравленной части своих тел, бывшей своей Живой ткани, меняли себя в условия Внешнего мира, принимая образы Надежды и Высокоразвитых, которые были менее подвержены этому яду, нежели слишком тонкая Живая ткань Внутреннего мира. И вели войну, не вмешиваясь в труд Тианторика, но уничтожая всеми силами всю заразу, расползшуюся по кораблю.
Но еды ворвавшемуся пришельцу здесь достаточно, чтобы проникать всюду и нападать откуда угодно.
Корабль лишился общего неприкосновенного запаса жизненных сил, остались только те накопления питательных веществ, что всегда хранились внутри тел Многоногов, и к которым доступ был только через внешний пищеводный отросток. Опыт первых полётов в Жёсткой Пустоте.
Ограничения, что накладывал на всё Внешний мир, сейчас стали способом нанести удар по разрушению: Тианторик, собрав все силы, позволил ожить многим тварям разных миров, прежде всего Надежды, чтобы найти то средство, которое заставит яд отступить.
Это была война внутри всего одного существа — Тианторика. Он был с обеих сторон битвы за жизнь. Уже за не свою жизнь. Он стал, как он вдруг понял, творцом какого-то нового мира, который ни он, ни кто-либо ещё пока не знал.
Сознание корабля, испытав несколько самозамкнутостей, смогло выдать относительно приемлемый ответ: отслой оказался разрушен внутри, превратившись во что-то вроде пустоты, но не пустоту, но снаружи сумел распространиться на все те ближайшие вещества, которые входили в его исходный состав. Остатком явилось искорёженное по границе распространения отслоя внешнее окружение, а отслой вроде как исчез.
В общем-то, обнадёживающий вывод. Надежда достижима. Нужен следующий шаг.
Если направить образ не только за пределы, как внешность, но и внутрь его самого, указав границу, а самим образом выбрать Живую ткань…
Повторный опыт с отслоем привёл к остановке расчётов из-за непрерывных, постоянно меняющихся отклонений вещества отслоя. Получалось, что, при попытке направления образа внутрь, началось непредсказуемое изменение исходного вещества, затрагивающее даже сами атомы, а не только молекулы, нескончаемое изменение. Удержать образ не представляется возможным. Снаружи тоже всё меняется. Опыт пришлось прервать.
Бессилие. Гнев и разочарование Тианторика передались другим отрядникам. Как же так?! Мы же так близки к достижению цели, а ответа нет и быть не может?! Нет! Не так!
Злость вылилась в череду стычек между отрядниками: срыв напряжения сознания, обрыв веры, неизбежность смерти. Ормерон вынужден был прибегать к силовым способам замирения, потому что иначе движения вперёд не получилось бы, куда бы они дальше ни пошли.
Перетерпев неудачу, Тианторик передал остальным чувство следующего шага: попытаться проверить в действительности, как может работать Сверхвещество. И опасности этого шага он не преуменьшал: не смочь просчитать последствия для Многоногов означало неспособность управлять вообще.
Их ждала полная неизвестность.
И только ограничения Внешнего мира могли указать правильный путь.
Для смерти хватило всего нескольких атомов…
Тианторик приступил к воссозданию Сверхвещества. Маленькая частичка огромного сооружения, которым должна являться полная сборка этой молекулы Сверхвещества. Всего лишь маленькая частичка, один еле различимый звук. Проверка слуха.
Соединившись с сознанием корабля, Тианторик решил постоянно самостоятельно менять образы, не давая им непроизвольно теряться в потоке преобразований.
Ударная волна грома боли захватила его и корабль… Теперь и навсегда Многоног понял, что это его и всех их вместе взятых последняя битва. Его последняя жизнь.
Разрушительный яд обрушился не только на сознание, но и память, выхватывая из неё всё, что было известно погибающим ныне существам.
Спасая корабль от разрушения, Тианторик стал выводить из живой ткани в неживую все его составляющие, превращая наружные панцири и внутренние остовы в бронекорпуса, все внутренние силовые волокна в скелетоподобные выстилающие слои, сознание корабля в сложное многоуровневое твёрдое устройство, заданное раз и навсегда, питание и все запасы — в плотные слизи, а коконы с образцами — в прочные ёмкости, хранящие в себе живые ткани, поражённые неукротимыми на свободе образами — зародышами (как он теперь понял Мироздание Надежды) новой жизни.
Продолжая битву, Тианторик превращал всё чужеродное в то, что он мог представить, отвечая на единственно верное чувство правильности Внешнего мира. Только так можно было сдержать то непреодолимое, что сгубило Большого Многонога и готово добраться до них самих. То, что они встретили здесь, в Хранилище, вообще не имело образа, но было непреодолимо хищным.
Отрядники, поражённые язвами и искажениями, избавлялись от умершей, отравленной части своих тел, бывшей своей Живой ткани, меняли себя в условия Внешнего мира, принимая образы Надежды и Высокоразвитых, которые были менее подвержены этому яду, нежели слишком тонкая Живая ткань Внутреннего мира. И вели войну, не вмешиваясь в труд Тианторика, но уничтожая всеми силами всю заразу, расползшуюся по кораблю.
Но еды ворвавшемуся пришельцу здесь достаточно, чтобы проникать всюду и нападать откуда угодно.
Корабль лишился общего неприкосновенного запаса жизненных сил, остались только те накопления питательных веществ, что всегда хранились внутри тел Многоногов, и к которым доступ был только через внешний пищеводный отросток. Опыт первых полётов в Жёсткой Пустоте.
Ограничения, что накладывал на всё Внешний мир, сейчас стали способом нанести удар по разрушению: Тианторик, собрав все силы, позволил ожить многим тварям разных миров, прежде всего Надежды, чтобы найти то средство, которое заставит яд отступить.
Это была война внутри всего одного существа — Тианторика. Он был с обеих сторон битвы за жизнь. Уже за не свою жизнь. Он стал, как он вдруг понял, творцом какого-то нового мира, который ни он, ни кто-либо ещё пока не знал.
Страница 5 из 6
