Рита очень любила сказки, чудесные истории про иные миры, волшебные предметы, храбрых принцев и прекрасных принцесс, умных советников и добрых королей, отважных охотников и говорящих животных. Каждый вечер перед сном бабушка обязательно рассказывала ей сказки на ночь и только тогда девочка засыпала. Самой любимой сказкой была сказка про Марью Моревну, и её она просила рассказывать особенно часто. Девочка знала эту сказку наизусть, но это не мешало Рите просить рассказать её каждый вечер.
Добавить в моё избранное
8 мин, 0 сек 7042
За дверью иногда были слышны осторожные шаги медсестёр, шорох каталок и какая-то смутная, почти неуловимая музыка ночной больницы.
Доктор Комаровский приоткрыл дверь палаты и тихо скользнул внутрь, привычным взглядом оценивая данные приборов и снова делая какие-то записи в своём блокноте. Шагнул к пациентке и пощупал пульс, как будто сомневаясь в чём-то. В чём? Врач размышлял, не сводя глаз с бледного лица и почти бескровных губ, потом так же бесшумно вышел за дверь и направился в ординаторскую.
— Гражданин Борисенко? — спросил в телефонной трубке сухой женский голос.
— Да, я Вас слушаю, — ответил темноволосый мужчина с заспанными глазами и пакетом молока в руке.
— Это из больницы, срочно требуется Ваше присутствие, — так же сухо и официально отчеканила невидимая собеседница. Будто не человек живой, а робот какой-то.
— Что с ней? Стало хуже? — тут же встревожился мужчина, роняя на пол пакет. Молоко белоснежней лужицей разлилось по линолеуму в мелких узорах.
— Выезжайте немедленно, — бросила женщина и отсоединилась. В трубке послышались короткие гудки, но мужчина оставался стоять на месте, тупо глядя на пикающую телефонную трубку, будто сомневаясь, что с ней делать.
Рита сидела на берегу моря и ласковая лазурная вода прибоем окатывала её вытянутые ноги, подбираясь почти до коленок. Ей было хорошо теперь и очень спокойно, сидеть вот так и ничего не делать, не заботиться ни о чём. Волны о чём-то переговаривались между собой и ластились к ногам девочки, лелея собственные замыслы, хотя вполне возможно, что ей просто показалось.
С тех пор как пропали лошади, прошло уже некоторое время, но, сколько именно — она решить затруднялась. Рита их больше не видела и от этого было немножко печально — попасть в волшебную страну, в сказку, где с тобой ровным счётом ничего не происходит. Крупная белая чайка кружилась над водой, высматривая добычу. Пролетая над девочкой, она уронила перо и полетела дальше. Рита подобрала нежданный подарок судьбы и улыбнулась, радуясь птице. Сердце заколотилось от радостного предчувствия.
— Мы теряем её! — голос медсестры дрогнул и чуть сорвался, вызывая у доктора Комаровского волну раздражения.
— Разряд! — сухо скомандовал он, подавляя желание сказать Леночке какую-нибудь гадость.
— Пульса нет, — скривился кардиолог Данкевич, увеличивая заряд дефибриллятора.
— Борисенко приехал? — поинтересовался Комаровский, делая пациентке укол.
— Его до сих пор нет, — покачала головой Леночка.
— Сердце не бьётся уже 1 минуту 12 секунд, — как-то приглушено выдавил вспотевший Данкевич.
— Разряд! — снова скомандовал Комаровский, не теряя надежды.
— Вы вернулись! — захлопала в ладоши Рита, увидев лошадей, замедляющих около неё свой бег.
Их было много сейчас, гораздо больше, чем в тот раз на полянке. Девочка восхищённо разглядывала их, касалась руками шелковистых грив и улыбалась каждому, особенной, только ему предназначенной улыбкой. Подходила к лошадям по очереди и называла имя, данное каждому ещё до того как увидела наяву.
— Стрела… — Рита коснулась бока серой в яблоках лошади и та склонила голову.
— Великан… — крупный каурый жеребец затанцевал на месте и покосился на малышку озорным глазом.
— Звёздочка… — маленькая рыжая кобылка дружелюбно заржала.
— Буран… — белый красавец улёгся на землю, позволяя ей сесть на себя верхом.
Рита не раздумывала ни секунды. Сейчас сбывалась мечта всей её маленькой жизни. Когда она уселась удобно и прильнула к шелковистой гриве, конь встал, и все они поскакали, понеслись как птицы, по побережью, по лугам, по полям, пока не взмыли в небо и не превратились в далёкие холодные звёзды…
— Смерть наступила 14 октября, в 2.07 ночи, — устало констатировал доктор Данкевич, — так и запишите.
Леночка кивнула и что-то быстро нацарапала на специальном бланке, который подписала сама, подсунула на подпись Данкевичу, а затем обратилась к стоящему около окна доктору Комаровскому. Он смотрел на мелкий моросящий дождь и багряные опавшие листья.
— Нужна Ваша подпись, Александр Петрович, — несмело сказала Леночка, отводя глаза, будто опасаясь смотреть на тело, уже накрытое простынёй.
— А? Что Вы сказали? — переспросил врач, оборачиваясь к медсестре.
— Нужна Ваша подпись, — терпеливо повторила рыженькая Лена и протянула ему ручку и бланк.
Мужчина кивнул и подписал, хотя руки немного дрожали.
— Оставьте меня одного, пожалуйста, на пару минут, — попросил Александр Петрович и коллеги вышли, а он отвернул простыню и снова взглянул на бледное и бескровное лицо.
Молодая женщина покинула этот мир тихо и не испытала боли или моральных страданий, но почему же его так мучит совесть? Что он сделал не так?
Доктор Комаровский приоткрыл дверь палаты и тихо скользнул внутрь, привычным взглядом оценивая данные приборов и снова делая какие-то записи в своём блокноте. Шагнул к пациентке и пощупал пульс, как будто сомневаясь в чём-то. В чём? Врач размышлял, не сводя глаз с бледного лица и почти бескровных губ, потом так же бесшумно вышел за дверь и направился в ординаторскую.
— Гражданин Борисенко? — спросил в телефонной трубке сухой женский голос.
— Да, я Вас слушаю, — ответил темноволосый мужчина с заспанными глазами и пакетом молока в руке.
— Это из больницы, срочно требуется Ваше присутствие, — так же сухо и официально отчеканила невидимая собеседница. Будто не человек живой, а робот какой-то.
— Что с ней? Стало хуже? — тут же встревожился мужчина, роняя на пол пакет. Молоко белоснежней лужицей разлилось по линолеуму в мелких узорах.
— Выезжайте немедленно, — бросила женщина и отсоединилась. В трубке послышались короткие гудки, но мужчина оставался стоять на месте, тупо глядя на пикающую телефонную трубку, будто сомневаясь, что с ней делать.
Рита сидела на берегу моря и ласковая лазурная вода прибоем окатывала её вытянутые ноги, подбираясь почти до коленок. Ей было хорошо теперь и очень спокойно, сидеть вот так и ничего не делать, не заботиться ни о чём. Волны о чём-то переговаривались между собой и ластились к ногам девочки, лелея собственные замыслы, хотя вполне возможно, что ей просто показалось.
С тех пор как пропали лошади, прошло уже некоторое время, но, сколько именно — она решить затруднялась. Рита их больше не видела и от этого было немножко печально — попасть в волшебную страну, в сказку, где с тобой ровным счётом ничего не происходит. Крупная белая чайка кружилась над водой, высматривая добычу. Пролетая над девочкой, она уронила перо и полетела дальше. Рита подобрала нежданный подарок судьбы и улыбнулась, радуясь птице. Сердце заколотилось от радостного предчувствия.
— Мы теряем её! — голос медсестры дрогнул и чуть сорвался, вызывая у доктора Комаровского волну раздражения.
— Разряд! — сухо скомандовал он, подавляя желание сказать Леночке какую-нибудь гадость.
— Пульса нет, — скривился кардиолог Данкевич, увеличивая заряд дефибриллятора.
— Борисенко приехал? — поинтересовался Комаровский, делая пациентке укол.
— Его до сих пор нет, — покачала головой Леночка.
— Сердце не бьётся уже 1 минуту 12 секунд, — как-то приглушено выдавил вспотевший Данкевич.
— Разряд! — снова скомандовал Комаровский, не теряя надежды.
— Вы вернулись! — захлопала в ладоши Рита, увидев лошадей, замедляющих около неё свой бег.
Их было много сейчас, гораздо больше, чем в тот раз на полянке. Девочка восхищённо разглядывала их, касалась руками шелковистых грив и улыбалась каждому, особенной, только ему предназначенной улыбкой. Подходила к лошадям по очереди и называла имя, данное каждому ещё до того как увидела наяву.
— Стрела… — Рита коснулась бока серой в яблоках лошади и та склонила голову.
— Великан… — крупный каурый жеребец затанцевал на месте и покосился на малышку озорным глазом.
— Звёздочка… — маленькая рыжая кобылка дружелюбно заржала.
— Буран… — белый красавец улёгся на землю, позволяя ей сесть на себя верхом.
Рита не раздумывала ни секунды. Сейчас сбывалась мечта всей её маленькой жизни. Когда она уселась удобно и прильнула к шелковистой гриве, конь встал, и все они поскакали, понеслись как птицы, по побережью, по лугам, по полям, пока не взмыли в небо и не превратились в далёкие холодные звёзды…
— Смерть наступила 14 октября, в 2.07 ночи, — устало констатировал доктор Данкевич, — так и запишите.
Леночка кивнула и что-то быстро нацарапала на специальном бланке, который подписала сама, подсунула на подпись Данкевичу, а затем обратилась к стоящему около окна доктору Комаровскому. Он смотрел на мелкий моросящий дождь и багряные опавшие листья.
— Нужна Ваша подпись, Александр Петрович, — несмело сказала Леночка, отводя глаза, будто опасаясь смотреть на тело, уже накрытое простынёй.
— А? Что Вы сказали? — переспросил врач, оборачиваясь к медсестре.
— Нужна Ваша подпись, — терпеливо повторила рыженькая Лена и протянула ему ручку и бланк.
Мужчина кивнул и подписал, хотя руки немного дрожали.
— Оставьте меня одного, пожалуйста, на пару минут, — попросил Александр Петрович и коллеги вышли, а он отвернул простыню и снова взглянул на бледное и бескровное лицо.
Молодая женщина покинула этот мир тихо и не испытала боли или моральных страданий, но почему же его так мучит совесть? Что он сделал не так?
Страница 2 из 3
