Чужеземцы

В Его честь мы возжигаем ладан, как заведено в нашей земле.

Следующий чужеземец раскрыл ковчег. Он достал оттуда ларец со смирной. Она также великолепно пахла. Но смирну не надо зажигать, чтобы почувствовать ее благовоние.

— Вот моя драгоценность, это смирна. В нашей стране есть обычай дарить ее царям.

Статный чужеземец стоял у яслей и играл с Ребенком, который вертел вокруг пальца его перстень. Ему хотелось ухватить необыкновенно большую, блестящую жемчужину. И тут чужеземец снял свой перстень и вложил Ему в руку.

— Царское Дитя, Тебе владеть кольцом истины, — сказал он. — Вот драгоценность, которая есть у меня.

Тут он вынул несколько золотых монет и протянул их Иосифу.

— Вот золото для Младенца, — молвил он.

— Но маленькому ребенку не нужен такой дорогой подарок, — возразила Мария.

— Мы уже несколько месяцев видим по ночам удивительный свет звезды. Так мы узнали, что подходит час Рождества нашего великого Царя, и решили отправиться в этот путь, чтобы чествовать Его, — сказал старейший гость.

— Мы пришли, чтобы чествовать Царя. Поэтому и дары наши должны быть царскими, — добавил другой.

Мария ответила:

— Вы правы. Он будет царем. Ангел возвестил это.

Чужеземцы захотели об этом услышать. И Мария рассказала об Архангеле Гаврииле, который приходил к ней в Назарет и возвестил ей, что этот Ребенок будет Спасителем мира и Царем.

Все слушали напряженно. Затем старик сказал: «Непостижимы пути Господни.»

— Его удивительная мудрость привела нас сюда, — промолвили двое других.

В приоткрытых воротах толпились слуги. Им тоже было любопытно взглянуть на Ребенка, что повлек их господ в столь дальний путь в страну иудеев. Они тянули шеи, чтобы увидеть Его. Мария заметила это.

— Входите, входите, — сказала она и освободила им место возле яслей.

— Что это здесь так сияет? — шептали слуги. — Это глаза Ребенка или звезда, что льет сюда свет?

— Это Дитя будет Царем Мира, — сказал старик.

Слуги пали ниц, коснувшись лбами пола. Ребенок улыбался им точно также, как перед этим благородным господам.

— Оставайся и дальше столь же кроток, каков Ты сегодня, — сказал один из рабов. — Ты будешь править миром, у Тебя будет скипетр Господа, и в Твоем царстве жизнь бедных рабов, тоже будет иметь значение.

Малыш кивнул и в этот момент словно задумался.

— Кажется, Он нас понял, — сказали рабы радостно.

Мария взяла Ребенка и передала в руки раба.

— Да, Он будет Царем, — сказала она спокойно. — Но Он будет также Спасителем Мира, и потому служителем всех людей мира, и служителем рабов тоже.

— О, Царь царей, Служитель служителей, — ликовали рабы. — Как добр Господь, что послал Тебя на Землю для всех бедняков.

Мария положила Ребенка назад в ясли, где Он тотчас заснул. Все еще минуту тихо стояли вокруг: благородные господа и бедные рабы. Затем статный чужеземец сказал:

— Ставьте шатры для ночлега! Пора отдыхать. Утром мы должны отправиться в обратный путь. Путь в Вифлеем был очень долог. — Затем он повернулся к Иосифу. — Нам теперь надо возвращаться как можно скорее. Только по пути мы еще должны зайти к царю Ироду в Иерусалим. По дороге сюда мы были в его дворце и спрашивали его о новорожденном царе иудейском. Но Ирод ничего о нем не слышал. Поэтому он был рад все узнать, и мы рассказали все, что знали. Он просил нас зайти на обратном пути и рассказать, кто этот Младенец, чтобы он также мог чествовать Его.

Тут из ночи подул холодный ветер, и ясный свет звезды угас. Мария, наклонившись, укрыла Сына своей шалью. Она знала, что Ирод очень злой царь. Она не могла поверить, что он благорасположен к Ребенку. Но она не отважилась сказать это важным гостям.

— Иосиф, я что-то беспокоюсь, — прошептала Мария, когда чужеземцы разошлись по своим шатрам. — Я боюсь царя Ирода! Когда он сюда придет… Я не могу об этом и думать!

— Нам нужно быстро, как только получится, уходить отсюда, — ответил Иосиф. — Вифлеем лежит слишком близко к Иерусалиму. Дома в Назарете нам будет надежнее. Я буду готов завтра, самое позднее послезавтра. И тогда мы немедленно отправимся.

— Ах, как мне хочется, чтобы эти добрые люди не рассказывали Ироду, что за Дитя у нас, — вздохнула Мария. — Не мог бы ты их попросить, чтобы они не делали этого, Иосиф?

— Не думаю, что я отважусь поговорить с такими важными господами, — робко возразил Иосиф.

— Милый Иосиф, сделай это, пожалуйста, ради Сына, — просила Мария.

— Я попробую завтра утром, до того, как они отправятся, — успокоил ее Иосиф.

Вокруг хлева расположились верблюды. Ослик был привязан к воротам. Начало ночи было довольно теплое, и он охотно остался среди молодой травки и цветов.

— Маленький ослик, — повернулся к нему верблюд, — почему благородная госпожа живет в старом обветшалом хлеве?