Родился я не в те сказочные времена, а позже, когда девушки из Турлуешт носили сказки в передниках. Однажды протянул я тихонько руку и — хвать! — украл одну из них. Вот и сказываю ее вам.
Добавить в моё избранное
28 мин, 14 сек 14756
Озлобившись, сделал он незаметно знак двум стражникам, и те тут же поволокли Фэт-Фрумоса во двор, пиная и браня, где и смешали его с землей. Грусть-тоска затуманила лицо Фрумоасы-Фрумоаселор, болью невыносимой обожгло ее сердце, и, как была, убитая горем, обливаясь слезами, вышла она за ворота, где и увидела истерзанное тело Фэт-Фрумоса. Остановилась на миг, не в силах удержать горючих слез и стенаний, потом побрела с тяжелым сердцем по тропке к молодому лесочку. Присела она там, чтоб утешить себя, да тут глянула невзначай на траву и увидела двух муравьев, что с трудом тащили зернышко, в десять раз больше их самих. Один из муравьев вперед зерно волок, другой же все норовил оттолкнуть его вбок. От досады да от злости, что в деле нет проку, муравей, что тащил зерно вперед, бросился на второго и -хруст! — перегрыз его надвое. Остался бедняга сохнуть под солнцем, первый же муравей, сколько ни бился, ни маялся, не в силах был зерно с места сдвинуть. Остановился он и прикидывает: дорога дальняя, одному ничего не удастся сделать. Товарищ, хоть когда и потянет назад или вбок, и все ж помощник — на месте они не стояли, полегоньку да потихоньку вперед подвигались. Долго гадал он да прикидывал, потом оставил зерно, уполз куда-то и, долго-ли, коротко ли, воротился с какой-то травинкой во рту. Сложил он муравьиные половинки вместе и, только провел травинкой по месту среза, как вскочил мертвый муравей на ноги, цел и невредим, будто ничего с ним и не приключилось Схватились они за зерно, и, дергая во все стороны, поволокли дальше.
Девушка глядела на них во все глаза. Поначалу удивлялась, а как увидела, что муравей ожил, поняла, что надобно ей теперь делать. Но как? Где найти исцеляющую траву? Муравьи же — топ! топ! — волокли потихоньку зерно и все удалялись…
Тяжелое испытание было ниспослано ей, да вот и счастье улыбнулось. Надумала она, что нужно делать. Нагнулась, поймала воскресшего муравья, разорвала его пополам и положила возле зернышка. Второй муравей, увидев, какое несчастье опять свалилось на его голову, оставил зерно и снова отправился ка поиски волшебной травки. Фрумоаса-Фрумоа-селор же глаз с него не сводила. Полз муравей от травинки к травинке, от кустика к кустику, покуда не набрел на травинку, которую искал. Корень у нее был неглубокий и стебель невысокий, сама же она — невзрачная и увядшая. Сгрыз муравей травинку и заторопился к своему товарищу. Чудо повторилось. Ожил муравей. Опять схватили они зерно и покатили-потащили к своим закромам.
Несказанно обрадовавшись, вырвала Фрумоаса-Фрумоасе-лор с корнем кустик травы, увядшей и пожухлой, и принялась проводить этим пучком по телу несчастного Фэт-Фрумоса. Куски тела юноши вмиг прирастали друг к другу. Как из глубин земли всемогущее солнце выводит к свету красу и богатство полей, так мудрая девица своей живительной травой воскресила Фэт-Фрумоса к жизни. И стал он во сто крат прекраснее и желаннее. Поднялся, оглянулся юноша вокруг и простонал:
— Ох, как долго я спал!
— Спать бы тебе вечным сном, мой милый, коли б не воскресила я тебя. И пошло у них слово за слово, и родилось сердечное влечение от огня их взглядов. Долго бы миловались они да беседовали, если б не закрался в их души страх, что обнаружит старый царь ненароком Фэт-Фрумоса и тогда только огню, иль воде, иль ветру, или земле будет ведомо, что с ним станется.
— Убежим отсюда, — говорит он девице.
— Как?
— На отцовских орлах.
— Хорошо бы, дорогой мой, так сделать. Но знаешь ли ты, что они любой груз могут переправить, только не человеческий?
Стал тогда думать Фэт-Фрумос, гадать, да ничего придумать не может. А прекрасная девица льет да льет слезы и. наконец, сквозь стенанья молвит:
— Слышала я как-то разговор у нас во дворце, будто орлиный путь может проделать только конь бабы Жгивэры с тремя кобылами. Старая ведьма заставляет молодцев пасти своих кобыл, которые каждые три дня приносят троих жеребят. Они растут, мужают, становятся добрыми скакунами прямо на глазах. И нет на свете лучших коней, чем эти. Вот им-то и под силу этот опасный путь.
Но нелегко добыть такого коня: слишком трудны заданья колдуньи. Сколько храбрецов к ней ни ходило, след их так и затерялся. Старуха умудряется живьем никого не выпускать. Силой же и сердцами коней распоряжается она, как ей вздумается. Большей частью прячет их в больной и хилой кляче, которую можно узнать, лишь дав ей вместо сена и овса горящих углей. Так говорила девица, и они расстались с надеждой встретиться. Девушка осталась ждать, а Фэт-Фрумос пустился в путь-дорогу и все шел да шел по полям цветущим, кодрам зеленеющим, по долинам и тропинкам с родниками ключевой воды. Долго ли, коротко ли, повстречал он на пути дерево высокое, на верхушке которого виднелось гнездо. В этом гнезде были две пташки, и так они шумели да галдели, будто хотели свет белый перевернуть. Огляделся вокруг Фзт-Фрумос и увидел змею, которая тянулась к птичьему гнезду.
Девушка глядела на них во все глаза. Поначалу удивлялась, а как увидела, что муравей ожил, поняла, что надобно ей теперь делать. Но как? Где найти исцеляющую траву? Муравьи же — топ! топ! — волокли потихоньку зерно и все удалялись…
Тяжелое испытание было ниспослано ей, да вот и счастье улыбнулось. Надумала она, что нужно делать. Нагнулась, поймала воскресшего муравья, разорвала его пополам и положила возле зернышка. Второй муравей, увидев, какое несчастье опять свалилось на его голову, оставил зерно и снова отправился ка поиски волшебной травки. Фрумоаса-Фрумоа-селор же глаз с него не сводила. Полз муравей от травинки к травинке, от кустика к кустику, покуда не набрел на травинку, которую искал. Корень у нее был неглубокий и стебель невысокий, сама же она — невзрачная и увядшая. Сгрыз муравей травинку и заторопился к своему товарищу. Чудо повторилось. Ожил муравей. Опять схватили они зерно и покатили-потащили к своим закромам.
Несказанно обрадовавшись, вырвала Фрумоаса-Фрумоасе-лор с корнем кустик травы, увядшей и пожухлой, и принялась проводить этим пучком по телу несчастного Фэт-Фрумоса. Куски тела юноши вмиг прирастали друг к другу. Как из глубин земли всемогущее солнце выводит к свету красу и богатство полей, так мудрая девица своей живительной травой воскресила Фэт-Фрумоса к жизни. И стал он во сто крат прекраснее и желаннее. Поднялся, оглянулся юноша вокруг и простонал:
— Ох, как долго я спал!
— Спать бы тебе вечным сном, мой милый, коли б не воскресила я тебя. И пошло у них слово за слово, и родилось сердечное влечение от огня их взглядов. Долго бы миловались они да беседовали, если б не закрался в их души страх, что обнаружит старый царь ненароком Фэт-Фрумоса и тогда только огню, иль воде, иль ветру, или земле будет ведомо, что с ним станется.
— Убежим отсюда, — говорит он девице.
— Как?
— На отцовских орлах.
— Хорошо бы, дорогой мой, так сделать. Но знаешь ли ты, что они любой груз могут переправить, только не человеческий?
Стал тогда думать Фэт-Фрумос, гадать, да ничего придумать не может. А прекрасная девица льет да льет слезы и. наконец, сквозь стенанья молвит:
— Слышала я как-то разговор у нас во дворце, будто орлиный путь может проделать только конь бабы Жгивэры с тремя кобылами. Старая ведьма заставляет молодцев пасти своих кобыл, которые каждые три дня приносят троих жеребят. Они растут, мужают, становятся добрыми скакунами прямо на глазах. И нет на свете лучших коней, чем эти. Вот им-то и под силу этот опасный путь.
Но нелегко добыть такого коня: слишком трудны заданья колдуньи. Сколько храбрецов к ней ни ходило, след их так и затерялся. Старуха умудряется живьем никого не выпускать. Силой же и сердцами коней распоряжается она, как ей вздумается. Большей частью прячет их в больной и хилой кляче, которую можно узнать, лишь дав ей вместо сена и овса горящих углей. Так говорила девица, и они расстались с надеждой встретиться. Девушка осталась ждать, а Фэт-Фрумос пустился в путь-дорогу и все шел да шел по полям цветущим, кодрам зеленеющим, по долинам и тропинкам с родниками ключевой воды. Долго ли, коротко ли, повстречал он на пути дерево высокое, на верхушке которого виднелось гнездо. В этом гнезде были две пташки, и так они шумели да галдели, будто хотели свет белый перевернуть. Огляделся вокруг Фзт-Фрумос и увидел змею, которая тянулась к птичьему гнезду.
Страница 4 из 8
