Родился я не в те сказочные времена, а позже, когда девушки из Турлуешт носили сказки в передниках. Однажды протянул я тихонько руку и — хвать! — украл одну из них. Вот и сказываю ее вам.
Добавить в моё избранное
28 мин, 14 сек 14764
Почувствовав себя на свободе, кобылы стали прыгать, резвиться, поднимать морды к ветру, навострять уши и еще бог знает что вытворять. А как добрались до молодой зеленой травы, одетой в колосья, цветами усеянной, принялись выщипывать всю ее подряд так, что за ними оставалась только голая земля. Фэт-Фрумос спешился, но держал кобыл за уздечки и все любовался, как они тихо и смирно пасутся. Время шло, перевалило уж за полдень. Фэт-Фрумосу очень захотелось есть, и он, вытащив из котомки краюху малая, отломил кусок и принялся уплетать. Наелся, а через некоторое время стал одолевать его тяжкий сон, подобный смерти.
Дело в том, что в тот малай положено было усыпляющее зелье, и оттого так захотелось ему спать, что глаза слипались и не видели белого света. Опустился он, как был, во зелену траву, смежил веки и заснул мертвецким сном. Солнце же приближало свой путь уже к закату. Проснулся Фэт-Фрумос — ни узды в руках, ни кобыл. Стал искать их тут и там, свистит, зовет — где там: найди кобыл, коли нет их. От страха перед Жгивэрой затрясло бедного, как в лихорадке, и стал он обливаться холодным потом, а как вспомнил, что кол во дворе у старухи ждет-не дождется головы, чуть было не зарыдал. Да не зря говорится: нет худа без добра. Вспомнил Фэт-Фрумос о птичьем перышке и, едва только вытащил его из заветного места, птичка — тут как тут и ласково так спрашивает:
— Что за беда с тобой приключилась хозяин?
— Да вот, нанялся я в услуженье к бабе Жгивзре, и послала она меня кобыл пасти, но заснул, — они и разбегались.
— Не горюй, хозяин, ты меня в беде не оставил, постараюсь и я тебе быть полезной. Вмиг покличу всех птиц со всего белого света и, будь кобылы на земле или в царстве небесном, приведем, недолго тебе придется ждать, до захода солнца успеешь и накормить их и напоить.
Скрылась птичка, летала, летала где-то, и, долго ли коротко ли, послышался издали топот и громкие ржание. Показались на горизонте кобылы Жгивэры, бежали, не помня себя, от страха, в плену у стаи птиц, с карканьем клевавших их, так что кровь сочилась.
Когда приблизились они на такое расстояние, что могли услышать его,
Фэт-Фрумос потряс уздечками и крикнул:
Геть, кобылы колдовские, На конюшню к Жгивэре!
И с этими словами уздечки вмиг оказались на кобылах.
Очень благодарен он был птицам за их добро. Когда солнцу пришло время скрыться за вершину холма, повел Фэт-Фру-мос кобыл домой. Старуха старалась казаться доброй и приветливой, но после того, как молодец улегся на завалинку, схватила огневой бич и принялась сечь им кобыл, приговаривая:
— Завтра спрячетесь в самую чащу лесов, куда и чертова нога не ступала. Поняли?
— Поняли, поняли, так и сделаем, — уверили ее кобылы со слезами на глазах.
На рассвете кобылы принесли трех красавцев-жеребят, крепких, словно кремень. Как подошло время солнцу всходить, вывела баба Жгивэра кобыл с жеребятами во двор, я стоило жеребятам три раза пососать молоко матери, как отряхнулись они и обернулись лошадьми сильными, статными, такими красивыми, что глаз от них нельзя было отвести. Старуха оглядела лошадей, довольнешенька, засмеялась и велит им:
Марш, кобылы колдовские, На конюшню к Жгивэре!
Кони вошли в двери избушки и скрылись в подземной конюшне.
— Такого же коня получишь, если еще два дня будешь пасти кобыл, -говорит старуха Фэт-Фрумосу и посылает его наутро снова. Отправился он и на второй день, с утра стерег хорошо, а как поел того, что старуха дала, снова заснул мертвым сном. Кобылы вырвались из узды и поскакали неведомо куда. А Фэт-Фрумос пробудился ото сна, когда солнце было уже на вершок от земли. Смятенье и страх охватили его. Ищет в одной стороне, ищет в другой, но даже следов кобыл не видно. Закручинился Фэт-Фрумос, да вспомнил о кусочке пчелиного крыла, и, как вытащил его на свет божий, вмиг предстала перед. ним пчелка. Помня о содеянном им добре, спрашивает:
— Чем опечален, хозяин?
— Потерял я кобыл бабы Жгивэры.
— Об этом не кручинься. Подумала я как раз сегодня: кому бы это ломать деревья в чаще лесов| — а это кобылы. Вмиг приведу их тебе, ты только потряхивай уздами да кличь их.
В мгновенье ока пчелка скрылась, и в скором времени загудела земля от топота ног, и послышалось лошадиное ржанье. Пчелиный рой вел кобыл и так кусал, что тех за сердце хватало.
Фэт-Фрумос, как увидел их, затряс уздечками и закричал: Геть, кобылы колдовские, На конюшню к Жгивэре! Потом сел верхом и поскакал к лачуге старухи. Диву далась рассвирепевшая Жгивэра, увидев его, но в глаза выказывала радость. Потом накормила юношу и спать уложила на завалинке. А ночью Фэт-Фрумос слышал только посвист кнута да проклятья старухи:
— Вот вам, волки б вас подрали, не могли спрятаться, не могли убежать!
— Убежали мы, матушка, скрылись в лесу, да напал на нас пчелиный рой и до тех пор кусал, пока к батраку не привел.
Дело в том, что в тот малай положено было усыпляющее зелье, и оттого так захотелось ему спать, что глаза слипались и не видели белого света. Опустился он, как был, во зелену траву, смежил веки и заснул мертвецким сном. Солнце же приближало свой путь уже к закату. Проснулся Фэт-Фрумос — ни узды в руках, ни кобыл. Стал искать их тут и там, свистит, зовет — где там: найди кобыл, коли нет их. От страха перед Жгивэрой затрясло бедного, как в лихорадке, и стал он обливаться холодным потом, а как вспомнил, что кол во дворе у старухи ждет-не дождется головы, чуть было не зарыдал. Да не зря говорится: нет худа без добра. Вспомнил Фэт-Фрумос о птичьем перышке и, едва только вытащил его из заветного места, птичка — тут как тут и ласково так спрашивает:
— Что за беда с тобой приключилась хозяин?
— Да вот, нанялся я в услуженье к бабе Жгивзре, и послала она меня кобыл пасти, но заснул, — они и разбегались.
— Не горюй, хозяин, ты меня в беде не оставил, постараюсь и я тебе быть полезной. Вмиг покличу всех птиц со всего белого света и, будь кобылы на земле или в царстве небесном, приведем, недолго тебе придется ждать, до захода солнца успеешь и накормить их и напоить.
Скрылась птичка, летала, летала где-то, и, долго ли коротко ли, послышался издали топот и громкие ржание. Показались на горизонте кобылы Жгивэры, бежали, не помня себя, от страха, в плену у стаи птиц, с карканьем клевавших их, так что кровь сочилась.
Когда приблизились они на такое расстояние, что могли услышать его,
Фэт-Фрумос потряс уздечками и крикнул:
Геть, кобылы колдовские, На конюшню к Жгивэре!
И с этими словами уздечки вмиг оказались на кобылах.
Очень благодарен он был птицам за их добро. Когда солнцу пришло время скрыться за вершину холма, повел Фэт-Фру-мос кобыл домой. Старуха старалась казаться доброй и приветливой, но после того, как молодец улегся на завалинку, схватила огневой бич и принялась сечь им кобыл, приговаривая:
— Завтра спрячетесь в самую чащу лесов, куда и чертова нога не ступала. Поняли?
— Поняли, поняли, так и сделаем, — уверили ее кобылы со слезами на глазах.
На рассвете кобылы принесли трех красавцев-жеребят, крепких, словно кремень. Как подошло время солнцу всходить, вывела баба Жгивэра кобыл с жеребятами во двор, я стоило жеребятам три раза пососать молоко матери, как отряхнулись они и обернулись лошадьми сильными, статными, такими красивыми, что глаз от них нельзя было отвести. Старуха оглядела лошадей, довольнешенька, засмеялась и велит им:
Марш, кобылы колдовские, На конюшню к Жгивэре!
Кони вошли в двери избушки и скрылись в подземной конюшне.
— Такого же коня получишь, если еще два дня будешь пасти кобыл, -говорит старуха Фэт-Фрумосу и посылает его наутро снова. Отправился он и на второй день, с утра стерег хорошо, а как поел того, что старуха дала, снова заснул мертвым сном. Кобылы вырвались из узды и поскакали неведомо куда. А Фэт-Фрумос пробудился ото сна, когда солнце было уже на вершок от земли. Смятенье и страх охватили его. Ищет в одной стороне, ищет в другой, но даже следов кобыл не видно. Закручинился Фэт-Фрумос, да вспомнил о кусочке пчелиного крыла, и, как вытащил его на свет божий, вмиг предстала перед. ним пчелка. Помня о содеянном им добре, спрашивает:
— Чем опечален, хозяин?
— Потерял я кобыл бабы Жгивэры.
— Об этом не кручинься. Подумала я как раз сегодня: кому бы это ломать деревья в чаще лесов| — а это кобылы. Вмиг приведу их тебе, ты только потряхивай уздами да кличь их.
В мгновенье ока пчелка скрылась, и в скором времени загудела земля от топота ног, и послышалось лошадиное ржанье. Пчелиный рой вел кобыл и так кусал, что тех за сердце хватало.
Фэт-Фрумос, как увидел их, затряс уздечками и закричал: Геть, кобылы колдовские, На конюшню к Жгивэре! Потом сел верхом и поскакал к лачуге старухи. Диву далась рассвирепевшая Жгивэра, увидев его, но в глаза выказывала радость. Потом накормила юношу и спать уложила на завалинке. А ночью Фэт-Фрумос слышал только посвист кнута да проклятья старухи:
— Вот вам, волки б вас подрали, не могли спрятаться, не могли убежать!
— Убежали мы, матушка, скрылись в лесу, да напал на нас пчелиный рой и до тех пор кусал, пока к батраку не привел.
Страница 6 из 8
