Арегназан

Царь был очень рад, что нашел такого храбреца, а радость Нунуфар не знала границ.

«Его мне послало Небо, — говорила она сама себе, — все идет так, как хотелось бы. Но как мне увидеть его лицом к лицу? Ах, как я хочу, чтобы вот в эту минуту он был рядом со мной, мы бы поговорили, я бы сказала… он бы мне сказал… Почему бы его не позвать, почему не поговорить с ним? Отец мой любит его, как сына, потому что он сын его друга, он имеет свободный доступ во дворец. Да, да, надо его позвать».

— Эй, кто там есть? — крикнула Нунуфар. Вошла одна из служанок.

— Сейчас же пойдешь к Apery и скажешь, чтобы пришел повидать меня…

Служанка пошла к Apery и передала слова царевны.

— Я не могу прийти, — ответил Арег.

— Почему, господин? Она приказала, — настаивала служанка.

— Мне нечего делать у нее…

— Господин, она говорит, чтобы вы пришли повидать ее…

— Пойди скажи, что я не приду к ней… Служанка ушла.

Когда Нунуфар узнала об отказе Арега, ее стало бросать то в холод, то в жар, она то бледнела, то краснела.

Сердце Нунуфар готово было разорваться, голова раскалывалась. Она в беспокойстве металась по комнате, открывала то окно, то дверь, казалось, ее жжет огонь.

— Отказ… пренебрежение… мной, мной, о, голова моя. голова болит, болит, болит…

— Госпожа, что ты убиваешься из-за такого пустяка? Может быть, он стесняется тебя? Когда он услы-***

шал, что ты зовешь его, смутился и покраснел, как роза. И как же он был красив!

— Говори, говори, продолжай… я не расслышала всех твоих слов… О, как я пала теперь в его глазах!

Нунуфар долго страдала от душевных мук, ослабла и слегла в постель. Сообщили об этом царю, он навестил ее, вызвал врачей. Собрались все врачи, обнадежили царя, мол, болезнь не опасная, вскоре царевна излечится. Но болезнь Нунуфар чем дальше, тем становилась опаснее, врачи потеряли надежду и прямо ска-, зали царю, что не могут понять причины болезни и не знают, как ее лечить.

Царь очень опечалился. Нунуфар была его единственным ребенком, единственным утешением, единст-венной наследницей престола. Весь дворец, весь город были в печали. Один лишь Арег остался равнодушным, Ему и в голову не приходило, что это он является единственной причиной ее болезни.

Нунуфар в какой-то мере утешал и развлекал царский шут, а ухаживала за нею и заботилась вдова визиря.

У вдовы визиря был взрослый сын. И она считала, что достойным зятем царя может быть лишь ее сын и никто другой. Поэтому она ни днем ни ночью не отходила от Нунунфар, старалась вылечить ее и вместе с тем заслужить ее любовь.

— Госпожа, что ты дашь мне, чтобы я тебя вылечил? — спросил как-то вечером шут.

— Что я должна тебе дать дурак? Если знаешь какое-нибудь средство, для какого же дня его бережешь?

— Это ты хорошо сказала — такому дураку, как я, никто ничего не даст. Другое дело, если б я был глупым врачом. Погоди, я должен узнать, ты в здравом уме или твой ум рассорился с тобой и переселился в голову кого-либо другого?

— Как же ты должен это узнать?

— А вот как. Если из десяти возьмешь два, можешь ли снова сделать десять?

— Почему нет? Из десяти отнимем два, станет восемь, к восьми прибавим два — снова станет десять.

— А как это возможно? Если от десяти оторвешь два, как же сможешь склеить? Вот если отрезать тебе руку, затем снова ее приложить, разве склеится?

— Это не так, дурак. Если у тебя будет десять яблок и два из них ты съешь, не останется ли восемь? Теперь, если эта госпожа даст два яблока, ты прибавишь к остальным, и у тебя снова будет десять яблок.

— Да, теперь я понял. Значит, ты считаешь, что вместо съеденных яблок можно положить другие яблоки.

— Конечно, можно.

— А я считаю так: съеденное останется съеденным, потерянное — потерянным, умершее — умершим, они больше не вернутся. Знаешь, почему эта госпожа осталась одна? Она имела мужа, он умер. Раньше она и ее муж составляли пару. Теперь, если к ней прибавим другого человека, снова будет пара. Но прежний был визирем, царство ему небесное, считался умным человеком, а новый пусть будет шутом, который считается дураком. Ведь это не помешает нашему счету: госпожа, которая сейчас одна, снова будет в паре.

— Это не твоя забота, дурак, — сказала вдова визиря. — Если знаешь лекарство для своей повелительницы, вылечи ее, а я пусть останусь одна…

— Госпожа, моя повелительница одна, у нее не убавилось никого, но она хочет быть с кем-то вдвоем… Я сейчас думаю, как мне найти для нее такого «одного», чтобы, будучи с ним в паре, она осталась нашей прежней Нунуфар.

Шут приложил палец ко лбу и, немного подумав, воскликнул:

— Выведал я, в нашем дворце

юноша есть, дивный такой,

если девица встретит его,

то потеряет сон и покой.