Развод

Жил им, думал только о нём, вникал во все его проблемы, был уверен, что знаешь его даже лучше, чем он сам. Сколько было самых романтичных моментов, самых отважных поступков и самых дружеских разговоров. Сколько было взаимных уступок и ожидаемых компромиссов. Где теперь это всё? Ведь это было, это на самом деле было, прошедшее время фразы никак не отменяет этих, практически материальных слов, дел и мыслей.

Человеческая любовь коварна в своём непостоянстве. Она изощрённо подменивает наши представления о реальности, оставляя после себя безрадостную память об утраченном. Впрочем, даже и в этом нет никакой светлой тоски и благородной ностальгии, лишь холод и пустота. Как подло.

Навязчиво проникая в моё ещё сонное сознание, эти мысли отбивали всякое желание просыпаться. Отвратительное утро отвратительного дня. Но ничего не поделаешь, нужно вставать, приводить себя в порядок, что-то перекусить и ехать к назначенному времени в суд, разводиться.

Когда еда была разогрета, и я приступил к завтраку, моё внимание привлекли совсем не утренние звуки за окном, взрывы звонкого детского смеха. Держа в руках чашку чая, я подошёл к окну и стал с высоты третьего этажа наблюдать за вознёй двух ребятишек внизу, по-видимому, брата и сестры. Они играли в догонялки, бегая по дворовой детской площадке, и были вроде не с нашего двора, по крайней мере, до этого времени я их тут не видел. Девочка на вид лет десяти, явно старше мальчика года на три-четыре. По игрушечному, пугая брата, она носилась за ним между различных качелей и турников, а он, по игрушечному напуганный, убегал смеясь. В какой-то момент они заметили меня, девочка, откинув со лба чёлку, помахала мне рукой, а мальчик показал язык. Я решил ответить на приветствие но, что бы сэкономить утренние силы, поднял свободную руку вверх и высунул язык одновременно. Дети зашептались о чём-то между собой, а я пошёл к своим бутербродам.

Мне всегда хотелось детей в своей семье. Нельзя сказать, что я видел в детях смысл всей моей жизни, есть в этом что-то растительное, но и без них семья это не семья. Ребёнок, это частичка тебя, но с совершенно своей душой. Забота о детях, передача им своих знаний и опыта и прочая детская суматоха всегда мне представлялась чем-то необходимым для собственной целостности, неотделимым от понятия семьи. Только вот жена не разделяла моего энтузиазма по этому поводу. Ну её! Теперь её звонки и настойчивые просьбы «поговорить» только раздражают меня. Что ей ещё нужно? Всё, заявление на развод подано и обратно пути нет, хватит.

Допив чай и разделавшись с остывающими бутербродами под аккомпанемент детских голосов, я не спеша оделся и вышел на улицу. К этому времени детей на площадке перед домом уже не оказалось, умчались куда-нибудь творить свои важные ребячьи дела, подумал я. До здания суда нужно было ехать на автобусе несколько остановок. Можно конечно было и пешком добраться, но учитывая обстоятельства, мне не хотелось напрягать ноги из-за такой дурацкой причины, как суд.

Мерная автобусная тряска убаюкала меня, едва мы отъехали от остановки. Прошло какое-то время прежде, чем автобус подкинуло на кочке и я, вырванный из дрёмы, просыпаясь, захлопал глазами. Передо мной сидели утренние дети. Я с силой зажмурился и вновь открыл глаза, но дети не исчезли, а мальчик уже успел состроить хулиганскую гримасу. Теперь, когда они были рядом, я мог разглядеть их по лучше. Они были младше, чем мне показалось в первый раз. Девочке было не больше восьми лет, а её брату около четырёх. Очень симпатичные, они были одеты буднично, мальчик, как и положено настоящему мальчику, слегка неряшлив, а девочка ухожена, но тоже с оттенком взъерошенности. Было в их внешности что-то неуловимо знакомое и притягательное, но что, я так и не мог понять.

— Привет! — сказала девочка, глядя на меня, и толкнула брата в бок, отчего между ними завязалась короткая отчаянная схватка.

Я улыбнулся, ответил приветом и стал наблюдать за ними. Некоторое время спустя, они немного успокоились, и я поинтересовался, далеко ли они едут и почему без родителей.

— Мы едем к шуду — пробубнил мальчик. Девочка засмеялась и стала что-то шептать ему на ухо.

— Мы едем в шуд! — теперь гордо заявил он, и девочка довольная своевременной поправкой откинулась на спинку кресла.

В суд! Вот тебе раз, а им-то там чего делать?

— А что вам там нужно, в суде?

— У нас мама с папой разводятся, — девочка шмыгнула носом, — и нам надо тоже туда приехать.

Вон оно что, подумал я, не одни мы сегодня, значит. Бедные детишки, если родители всё же разведутся, натерпятся они всякого. Попадут в круговорот родительской ругани, спекуляций и всякого, сопутствующего разводу негатива.

— А вы не хотите, что бы они разводились, так ведь? — мне не хотелось их вспугнуть, они-то ещё не понимали, что скрывается за этим простым, но злым и хлёстким словом «развод».

— Нет, потому что мы хотим жить в этом городе.