«… и живые позавидуют мертвым» Санек прошелся по комнате, любовно дотрагиваясь руками до стареньких обоев с ромбиками, кружочками и треугольничками, уселся на полинялый диван цвета гнилой вишни, увернулся от выглядывающей из-под обшивки пружины, удовлетворенно потянулся и закинул руки за голову.
Добавить в моё избранное
6 мин, 0 сек 2092
Теперь у него была своя собственная квартира.
Да, пусть не самая большая, пусть в стареньком доме, пусть с осыпающимися потолками и санузлом, похожим на Карфаген после третьей Пунической войны, но зато — своя. К тому же доставшаяся за смешные, по московским меркам, деньги — четыре с половиной миллиона. На вопрос Санька о том, почему квартира так дешево стоит, риэлтор смущенно отводил глаза и бубнил что-то про отсутствие консьержки, протекающий кран и сломанную ножку стула. Санек в ответ лишь ухмылялся — он-то знал, благодаря предусмотрительным переговорам с соседскими бабульками, что квартира, как говорится, «с душком». Нехорошая вроде как. Что за последние два года в нее пытались въехать четверо жильцов — и ни один дольше недели не продержался. Что иногда в квартире сам собой включается и выключается свет. Что по ночам в окнах появляется зыбкая полупрозрачная тень… Санька это вполне устраивало. Предрассудков и суеверий он не признавал.
В первый же день Санек распределил по одному шкафу и двум тумбочкам свое нехитрое хозяйство; помылся, с трудом освоив управление латунными кранами антикварного вида; сварил и поел пельмени, уселся на единственный диван и стал наслаждаться жизнью.
Внезапно свет в квартире пару раз моргнул; стало как будто темнее. Санек встал с дивана, подошел к выключателю и пощелкал кнопкой. Ничего не изменилось. Санек пожал плечами, развернулся обратно — и застыл, как вкопанный.
Посреди комнаты, между диваном и древним черно-белым телевизором «Рубин», темнел зловещего вида силуэт.
— Твою ж так налево, — прошептал Санек, — не обманули бабки… Силуэт поднял голову, разинул черный рот в беззвучном крике и протянул руку к Саньку.
Тот помялся несколько секунд, затем невозмутимо прошел мимо призрака (а в том, что это был именно призрак, сомневаться не приходилось), достал из-под стола свою сумку, извлек оттуда несколько листов бумаги и бросил их на стол.
Призрак в недоумении следил за этими действиями, но руку на всякий случай не опускал.
— Егор Тихонович, если не ошибаюсь? Умерший в этой квартире три года назад, да? Меня Сашей зовут, — представился Санек и снова опустился на диван, — да вы присаживайтесь, присаживайтесь. Вы, наверное, удивлены: думали, что я вот сейчас, когда вас увижу, умру со страху или дёру дам… Призрак кивнул: именно так, мол, и полагается нормальным людям реагировать на привидение.
Санек грустно усмехнулся:
— Вот, посмотрите, я тут бумаженции припер. Не то чтобы особо верил, но так, на всякий случай… Так вот, это, — потряс Санек перед лицом призрака одним листом, — это моя зарплатная квитанция. Должность: штатный программист. Зарплата: шестьдесят три тысячи шестьсот двадцать рублей в месяц. Видите, да?
Призрак Егора Тихоновича все-таки опустил руку, вгляделся в листок и кивнул.
— А вот это, — продолжил Санек, взяв в руки стопку листов, скрепленную степлером, — мой договор с банком. На ипотечный кредит на сумму три с половиной миллиона рублей. Сроком на десять лет. С платежом пятьдесят четыре тысячи сто пять рублей в месяц. Видите? Получается, что миллион я уже внес — между прочим, три года копил, пока снимал комнату, — а теперь из шестидесяти трех тысяч зарплаты пятьдесят четыре я должен отдавать банку. Вот это — действительно страшно… Так что вы уж извините, но вас я бояться не собираюсь, а уезжать из этой квартиры — тем более… Призрак развел руками и беззвучно вздохнул.
Так началась совместная жизнь Санька и призрака Егора Тихоновича. Старичок, опять же по рассказам соседских сплетниц, при жизни характера был вполне мирного, однако родня его не любила за то, что слишком долго не отдавал Богу душу и занимал ценную московскую жилплощадь. От чего Егор Тихонович все-таки умер — остается загадкой (вполне вероятно, считал Санек, не без помощи внучат), но по какой-то сверхъестественной прихоти Всевышнего и после смерти жилплощадь не освободил. Так и обитал здесь, из вредности пугая всех заселяющихся жильцов, пока не объявился Санек. Последний ничего не имел против соседства неупокоенной души Егора Тихоновича, поскольку никаких комиссий, к счастью, за наличие призрака банк не взимал.
Шесть дней в неделю Санек исправно ходил на работу; уезжал рано утром и возвращался ближе к ночи — уставший и голодный. Во время ужина рассказывал призраку Егора Тихоновича все свежие новости, а когда сил на разговоры (точнее, монологи, потому что речь призрака Саньку никак не удавалось расслышать) уже не было, просто включал «Рубин» и предоставлял духу наслаждаться излюбленным времяпровождением всех российских пенсионеров. В единственный выходной Санек высыпался, читал книжки, сидел в«Фэйсбуке», но больше всего времени посвящал вычислению суммы оставшегося долга за квартиру — постоянно что-то прибавлял, вычитал, умножал, хотя толку от этих вычислений, разумеется, не было.
Да, пусть не самая большая, пусть в стареньком доме, пусть с осыпающимися потолками и санузлом, похожим на Карфаген после третьей Пунической войны, но зато — своя. К тому же доставшаяся за смешные, по московским меркам, деньги — четыре с половиной миллиона. На вопрос Санька о том, почему квартира так дешево стоит, риэлтор смущенно отводил глаза и бубнил что-то про отсутствие консьержки, протекающий кран и сломанную ножку стула. Санек в ответ лишь ухмылялся — он-то знал, благодаря предусмотрительным переговорам с соседскими бабульками, что квартира, как говорится, «с душком». Нехорошая вроде как. Что за последние два года в нее пытались въехать четверо жильцов — и ни один дольше недели не продержался. Что иногда в квартире сам собой включается и выключается свет. Что по ночам в окнах появляется зыбкая полупрозрачная тень… Санька это вполне устраивало. Предрассудков и суеверий он не признавал.
В первый же день Санек распределил по одному шкафу и двум тумбочкам свое нехитрое хозяйство; помылся, с трудом освоив управление латунными кранами антикварного вида; сварил и поел пельмени, уселся на единственный диван и стал наслаждаться жизнью.
Внезапно свет в квартире пару раз моргнул; стало как будто темнее. Санек встал с дивана, подошел к выключателю и пощелкал кнопкой. Ничего не изменилось. Санек пожал плечами, развернулся обратно — и застыл, как вкопанный.
Посреди комнаты, между диваном и древним черно-белым телевизором «Рубин», темнел зловещего вида силуэт.
— Твою ж так налево, — прошептал Санек, — не обманули бабки… Силуэт поднял голову, разинул черный рот в беззвучном крике и протянул руку к Саньку.
Тот помялся несколько секунд, затем невозмутимо прошел мимо призрака (а в том, что это был именно призрак, сомневаться не приходилось), достал из-под стола свою сумку, извлек оттуда несколько листов бумаги и бросил их на стол.
Призрак в недоумении следил за этими действиями, но руку на всякий случай не опускал.
— Егор Тихонович, если не ошибаюсь? Умерший в этой квартире три года назад, да? Меня Сашей зовут, — представился Санек и снова опустился на диван, — да вы присаживайтесь, присаживайтесь. Вы, наверное, удивлены: думали, что я вот сейчас, когда вас увижу, умру со страху или дёру дам… Призрак кивнул: именно так, мол, и полагается нормальным людям реагировать на привидение.
Санек грустно усмехнулся:
— Вот, посмотрите, я тут бумаженции припер. Не то чтобы особо верил, но так, на всякий случай… Так вот, это, — потряс Санек перед лицом призрака одним листом, — это моя зарплатная квитанция. Должность: штатный программист. Зарплата: шестьдесят три тысячи шестьсот двадцать рублей в месяц. Видите, да?
Призрак Егора Тихоновича все-таки опустил руку, вгляделся в листок и кивнул.
— А вот это, — продолжил Санек, взяв в руки стопку листов, скрепленную степлером, — мой договор с банком. На ипотечный кредит на сумму три с половиной миллиона рублей. Сроком на десять лет. С платежом пятьдесят четыре тысячи сто пять рублей в месяц. Видите? Получается, что миллион я уже внес — между прочим, три года копил, пока снимал комнату, — а теперь из шестидесяти трех тысяч зарплаты пятьдесят четыре я должен отдавать банку. Вот это — действительно страшно… Так что вы уж извините, но вас я бояться не собираюсь, а уезжать из этой квартиры — тем более… Призрак развел руками и беззвучно вздохнул.
Так началась совместная жизнь Санька и призрака Егора Тихоновича. Старичок, опять же по рассказам соседских сплетниц, при жизни характера был вполне мирного, однако родня его не любила за то, что слишком долго не отдавал Богу душу и занимал ценную московскую жилплощадь. От чего Егор Тихонович все-таки умер — остается загадкой (вполне вероятно, считал Санек, не без помощи внучат), но по какой-то сверхъестественной прихоти Всевышнего и после смерти жилплощадь не освободил. Так и обитал здесь, из вредности пугая всех заселяющихся жильцов, пока не объявился Санек. Последний ничего не имел против соседства неупокоенной души Егора Тихоновича, поскольку никаких комиссий, к счастью, за наличие призрака банк не взимал.
Шесть дней в неделю Санек исправно ходил на работу; уезжал рано утром и возвращался ближе к ночи — уставший и голодный. Во время ужина рассказывал призраку Егора Тихоновича все свежие новости, а когда сил на разговоры (точнее, монологи, потому что речь призрака Саньку никак не удавалось расслышать) уже не было, просто включал «Рубин» и предоставлял духу наслаждаться излюбленным времяпровождением всех российских пенсионеров. В единственный выходной Санек высыпался, читал книжки, сидел в«Фэйсбуке», но больше всего времени посвящал вычислению суммы оставшегося долга за квартиру — постоянно что-то прибавлял, вычитал, умножал, хотя толку от этих вычислений, разумеется, не было.
Страница 1 из 2
