«… и живые позавидуют мертвым» Санек прошелся по комнате, любовно дотрагиваясь руками до стареньких обоев с ромбиками, кружочками и треугольничками, уселся на полинялый диван цвета гнилой вишни, увернулся от выглядывающей из-под обшивки пружины, удовлетворенно потянулся и закинул руки за голову.
Добавить в моё избранное
6 мин, 0 сек 2093
Кроме того, Санек развесил по всей квартире распечатки календарей на ближайшие десять лет и с нетерпением ожидал окончания текущего месяца, чтобы твердой рукой вычеркнуть его из плана.
С личной жизнью у Санька не складывалось — друзей было мало, а на девушек не оставалось ни времени, ни денег. Как-то раз, впрочем, Санек познакомился с одной экстравагантной особой, участницей сатанинской секты «Хелл Машрумс», которая уверяла, что может испытывать настоящий оргазм только в домах с привидениями. Санек договорился с призраком Егора Тихоновича, чтобы тот как следует ее пугнул, но в момент предполагаемой близости все-таки удалился бы на время, иначе Санек стеснялся. Поначалу все шло как по маслу — Санек привел девушку домой, слегка поднапоил дешевым подмосковным кальвадосом, а когда та направилась в ванную попудрить носик, в дело вступил призрак Егора Тихоновича: он состроил гримасу пострашнее и показался в зеркале. Любительница острых ощущений, завидев настоящее привидение, испустила душераздирающий вопль, обмочилась и грохнулась в обморок. Как результат — вместо того, чтобы наслаждаться любовными утехами, Саньку пришлось провести вечер, отпаивая дрожащую экстремалку валерьянкой (из старых запасов Егора Тихоновича) и стирая ее обвешанные цепями джинсы. Больше подобных экспериментов он не ставил.
За время совместной жизни призрак Егора Тихоновича в подробностях узнал все нюансы российского кредитования, поскольку это было излюбленной темой саньковых монологов. Аннуитетные и дифференцированные платежи, страховка имущества и работоспособности, разного рода комиссии, заморозки, досрочное погашение — во всем этом призрак разбирался теперь не хуже офисного работника иного банка. Иногда Санек рассказывал призраку Егора Тихоновича душераздирающие истории об ипотеке, подслушанные у знакомых или вычитанные в Интернете:
— А вот еще одна пишет, — говорил Санек, уставившись в экран ноутбука, — взяли ипотеку на молодую семью, а жена узнала, что муж изменяет… И не разведешься ведь — и деньги пропадут, и квартира… Каково, а, Егор Тихонович? Видите, как ипотечный кредит укрепляет взаимоотношения в семье, хахаха?
Призрак Егора Тихоновича в недоумении пожимал плечами: всю жизнь, мол, изменял безо всякой ипотеки — и полный порядок… А на третий месяц, когда на календарях оставалось всего сто семнадцать незачеркнутых квадратиков, пришло письмо из банка. Санек уселся на все тот же поскрипывающий диван, из которого теперь торчало уже две пружины, распечатал письмо и стал читать. Любопытный призрак Егора Тихоновича примостился рядом и беззвучно зашевелил губами.
«Согласно пункту тридцать два договора… в связи с обостряющимся экономическим кризисом… повышение ставки Центробанка… падение курса рубля… проценты по Вашему кредиту были изменены… платеж составляет 71542 р./мес.» Призрак Егора Тихоновича с сочувствием покачал головой, посмотрел на Санька — и в ужасе отпрянул. Широко распахнутые глаза, остекленевший взгляд, жуткая судорога на лице, скрюченная рука у горла… Александр Петрович Гномов, счастливый обладатель московской«однушки» площадью тридцать два квадратных метра, скоропостижно скончался от кровоизлияния в мозг.
Его дух — зловещего вида темный силуэт — оторвался от тела, дернулся было вверх, но где-то в районе потолка завис — и медленно опустился обратно на диван, рядом с телом.
— Хрен я отсюда съеду, — мрачно сообщил призрак Санька удивленному призраку Егора Тихоновича, — не дождутся. Первоисточник цитаты точно не известен, однако она вполне могла встречаться в средневековом трактате немецкого философа Апфеля Штруделя «О жилищных кредитах и иных бесовских способах отъема денег у честного люда».
С личной жизнью у Санька не складывалось — друзей было мало, а на девушек не оставалось ни времени, ни денег. Как-то раз, впрочем, Санек познакомился с одной экстравагантной особой, участницей сатанинской секты «Хелл Машрумс», которая уверяла, что может испытывать настоящий оргазм только в домах с привидениями. Санек договорился с призраком Егора Тихоновича, чтобы тот как следует ее пугнул, но в момент предполагаемой близости все-таки удалился бы на время, иначе Санек стеснялся. Поначалу все шло как по маслу — Санек привел девушку домой, слегка поднапоил дешевым подмосковным кальвадосом, а когда та направилась в ванную попудрить носик, в дело вступил призрак Егора Тихоновича: он состроил гримасу пострашнее и показался в зеркале. Любительница острых ощущений, завидев настоящее привидение, испустила душераздирающий вопль, обмочилась и грохнулась в обморок. Как результат — вместо того, чтобы наслаждаться любовными утехами, Саньку пришлось провести вечер, отпаивая дрожащую экстремалку валерьянкой (из старых запасов Егора Тихоновича) и стирая ее обвешанные цепями джинсы. Больше подобных экспериментов он не ставил.
За время совместной жизни призрак Егора Тихоновича в подробностях узнал все нюансы российского кредитования, поскольку это было излюбленной темой саньковых монологов. Аннуитетные и дифференцированные платежи, страховка имущества и работоспособности, разного рода комиссии, заморозки, досрочное погашение — во всем этом призрак разбирался теперь не хуже офисного работника иного банка. Иногда Санек рассказывал призраку Егора Тихоновича душераздирающие истории об ипотеке, подслушанные у знакомых или вычитанные в Интернете:
— А вот еще одна пишет, — говорил Санек, уставившись в экран ноутбука, — взяли ипотеку на молодую семью, а жена узнала, что муж изменяет… И не разведешься ведь — и деньги пропадут, и квартира… Каково, а, Егор Тихонович? Видите, как ипотечный кредит укрепляет взаимоотношения в семье, хахаха?
Призрак Егора Тихоновича в недоумении пожимал плечами: всю жизнь, мол, изменял безо всякой ипотеки — и полный порядок… А на третий месяц, когда на календарях оставалось всего сто семнадцать незачеркнутых квадратиков, пришло письмо из банка. Санек уселся на все тот же поскрипывающий диван, из которого теперь торчало уже две пружины, распечатал письмо и стал читать. Любопытный призрак Егора Тихоновича примостился рядом и беззвучно зашевелил губами.
«Согласно пункту тридцать два договора… в связи с обостряющимся экономическим кризисом… повышение ставки Центробанка… падение курса рубля… проценты по Вашему кредиту были изменены… платеж составляет 71542 р./мес.» Призрак Егора Тихоновича с сочувствием покачал головой, посмотрел на Санька — и в ужасе отпрянул. Широко распахнутые глаза, остекленевший взгляд, жуткая судорога на лице, скрюченная рука у горла… Александр Петрович Гномов, счастливый обладатель московской«однушки» площадью тридцать два квадратных метра, скоропостижно скончался от кровоизлияния в мозг.
Его дух — зловещего вида темный силуэт — оторвался от тела, дернулся было вверх, но где-то в районе потолка завис — и медленно опустился обратно на диван, рядом с телом.
— Хрен я отсюда съеду, — мрачно сообщил призрак Санька удивленному призраку Егора Тихоновича, — не дождутся. Первоисточник цитаты точно не известен, однако она вполне могла встречаться в средневековом трактате немецкого философа Апфеля Штруделя «О жилищных кредитах и иных бесовских способах отъема денег у честного люда».
Страница 2 из 2
