Браконьер

В лесу тихо, как бывает только зимой. Летом, конечно, совсем другое дело, летом все намного живее и шумней. Там тенькают птахи, там трещит ветками секач, жуки кругом жужжат, комарье… А зимой… Тихо… только снег шуршит под лыжами.

Ничего, пожалуй, и до лета доживем, дотянем. Погуляем еще по лесу этому, где каждая тропка с детства знакома, каждое дерево наизусть помнит. По виду, по запаху даже.

Правда, говорят в городе, завелся в лесу в последние годы то ли зверь лютый, то ли браконьер какой. Никто его не видел, никто его не слышал, а только слух ходит, мол, потому и не видели, потому и не слышали, что, кто его увидит — тому и смерть!

Ну, да, люди привыкли пугаться.

Говорили еще, что прежний егерь пропал из-за этого. Тогда, ничего себе — в последние годы! Сколько прошло… лет пятнадцать назад. Егерь-то пропал!

Нынешний лесной хозяин — старший егерь, строгий, сильный, справедливый. Мужик, одним словом. Даже фамилия у него — Волчий. При таком не забалуешь в лесу. Он и охотников-то не очень привечает, а уж браконьера наверняка не допустил бы в своих владениях. Врут люди, нет никого в лесу.

Лыжные следы повернули еще раз, теперь к западу. Точно в Глухой угол бегут. Тут как ни посмотри, больше некуда. К северу болотина, ни зверя ни дерева, кусты сухие и камыш. К югу, через километр, овраг, там не пройдешь. Выходит, правильно почуял — в Глухой пошел лесник.

Лыжи скользят хорошо, с горки особенно. Если к самому Глухому углу успели уйти, так ведь обратно до темноты не придут. Может, случилось чего?

Все-таки про браконьеров Волчий говорил. Писал, вернее, в местной газете. Да и так, в разговоре нет-нет и упомянет, что порою находит кости изуродованные, а когда и животных мертвых. Спорили еще, может мор какой в лесу, или от старости гибнут. Так ничего и не наспорили. Может и браконьеры.

Вот неделю назад он по рации говорил, что следы чьи-то на засеках встречал. Лыжные. Лыжи широкие, охотничьи, уходят в самые звериные места. Только погодка выдалась… всю неделю мело и снег валил, попробуй проследить куда ведут, откуда. Набегаешься на всю жизнь, после на лыжи смотреть тошно будет.

Нынче, похоже, выследил кого-то.

Когда в доме егеря не оказалось, сразу почему-то показалось — в Глухой идти надо. Но решил, по следам надежней будет. Вот и напетлялся по лесу. Так давно бы уже в Глухом был. УАЗик пришлось у ворот бросить. Угнать-то не угонят, да все равно — у ворот. Нехорошо.

Стемнеет скоро, зимой всегда рано темнеет.

Следы нырнули под сосняк и побежали меж высоких стволов. Успеет нагнать — Глухой, вот он, за соснами. Обратных следов нет, значит все еще там.

Услыхать в лесу человека непросто. Даже зимой шумят кроны сосен, ветерок кое-где посвистывает, да и сама тишина лесная только путает, словно туман. Скрипнет сучок, а эхо исказит, покажется, что голос чей слышишь. Так и кажется кругом, а настоящий уже и не замечаешь.

Но тут никак не ошибешься! Гулко ударило. Выстрел!

Эге, похоже, беда впереди!

Сосняк закончился. Глухой угол. Ага, вон и… Один стоит, другой лежит. Похоже, лежит Волчий! Его куртка! Подстрелили таки!

Сорвал с плеча карабин, снял с предохранителя, щелкнул затвором. Нет, так не пойдет. Поменять надо бы обойму, всегда не вовремя! Надо сразу ту ставить. Время бежит!

Расстегнул карман, варежка не лезет! Скинуть, так, обойму…, теперь ту, другую… Жжется! Никак без перчатки. А в ней неудобно! Что не так-то,… ага! Все!

Щелкнул затвор. Так. Предохранитель, снял, готово.

Подойти, чуть? Услышит. Отсюда пальнуть?

Прицелиться не удается, давно не стрелял, все уходит. А вдруг не этот стрелял, вдруг это к Волчьему кто наехал. Из района. А может с области?

Подойти, чуть. Тихонько. Дыхание шумит, в голове шумит, руки-ноги трясутся, кому скажешь… Почему стоит, почему не убегает?

Поднял голову, гад. Заметил!

— Стой! — крикнуть.

— Руки!

В горле пересохло, даже не крик, сип какой-то из горла.

Браконьер стоял белее окружавшего снега.

Под прицелом самый смелый белеет. Дулом повел вверх — руки! Стоит, смотрит. Похоже, мужик и впрямь напуган, похоже, даже не ружья боится. Браконьер? Не ТОТ ли?

Подойти поближе, еще чуть, сейчас горло отпустит.

— Там, он, — подал голос браконьер, — Я… Вновь ударило по перепонкам. Выстрел! Браконьер валится на снег. Кто стрелял? Фигура на снегу в зеленой егерской куртке чуть шевельнулась. Волчий, Иван, жив!

Вперед, не думая, скорей помочь, довести до дома, вылечим, оклемается.

Что это?

Странный голос. Хриплый, скрежещущий, звериный.

— Ну что, браконьер, думал, убил меня?… Иван?!

— … таких как я не убьешь. И я тебя не убил… пока… Волчий?!

Мужик — браконьер тоже шевельнулся и вдруг заорал:

— Спасите!