Этот урод определенно хочет, чтобы я сдох по дороге. А потом он заберет деньги и спокойно отправится обратно, — задыхаясь от усталости, думал Смит. Впрочем, он сразу вспомнил, что Хасан был единственным, кто согласился довести до места, указанного на карте. Довести до Ирема — города тысячи колонн.
Добавить в моё избранное
6 мин, 34 сек 19878
Поднявшись на холм, Джон увидел город, хотя, нет, он увидел не город, а Город. В закатном солнце перед ним раскинулись строения из черного камня, между ними находились храмы, украшенные скульптурами неизвестных божеств. Ирем простирался насколько хватало глаз, казалось он бесконечен. Черный и мертвый город. Город, построенный неизвестно кем и неизвестно с какой целью. Впрочем, мрачное очарование длилось недолго. Джон быстро вспомнил о драгоценных камнях и золоте, скрывающихся в здешних храмах.
Они быстро спустились по склону и вошли в древнее поселение. Идти по пустынным улицам было жутковато даже повидавшему виды Смиту. Казалось, в пустых оконных и дверных проемах мелькали чьи-то тени, а ветер доносил странный рокот, похожий на барабанный бой. И, хотя Джон объяснял все вечерними сумерками и звуками, которые частенько издают животные, ему было не по себе.
Продвигаясь вглубь города, они дошли до храма, возле которого Хасан внезапно остановился.
— В чем дело? — удивился Смит.
— Я помню, как отец мне рассказывал о том, что в храме посвященному этому божеству, — проводник показал на скульптуру, — храниться гигантский изумруд, созданный колдовством, размером с голову взрослого мужчины. Интересно, правда ли это.
В голове охотника за сокровищами, родился образ суммы, которую можно было бы выручить за подобный камень. Пожалуй, для начала, я захвачу с собой именно его, а потом вернусь с помощниками и мы унесем отсюда все.
— Я думаю, мы должны посмотреть на него, — Смит уверенно шагнул в проем, и мир взорвался звездными брызгами.
Когда Джон пришел в себя, он не мог пошевелить ни рукой ни ногой. Смит понял, что связан. Чертов араб, — подумал американец, — Я так и знал, что ему нельзя доверять. Теперь он оберет меня до нитки и бросит умирать в этом гадском городе.
— Хасан, — позвал он.
— Да, — невозмутимо отозвался тот.
— Послушай, — Джон облизал ставшие сухими губы.
— Зачем тебе те жалкие деньги, которые у меня с собой. Развяжи меня, и ты получишь в сто раз больше.
Хасан улыбнулся и ничего не ответил. Смит присмотрелся и понял, что проводник успел переодеться: на нем была странная ряса. В руках араб держал черный мелок, которым что-то рисовал на полу. Наконец он закончил, и обратился к связанному:
— Джон Смит, ты должен знать об участи, которая тебя постигнет. Те, кто говорят со мной, так решили. Всю свою жизнь ты оскорблял богов, ты грабил, ты похищал священные вещи. Ты был прав, древние боги слабы и не могут защитить свои святилища, у них мало поклонников, но они не мертвы. Здесь в Иреме, где стоят тысячи невидимых колонн, где есть связь этого мира и священной пустоты, боги обретают прежнюю силу и могущество. И они свершат свое правосудие над тобой.
— Здесь нет никаких богов, — Смит сорвался на крик, — ты просто больной придурок.
— Нет, они здесь, — Хасан показал на свой висок.
— Еще ребенком, я заблудился и попал в Ирем. Боги не убили меня, а дали силу, научили древним ритуалам, выбрали своим проводником в этом мире. Они часть меня, а я часть их, они всегда подсказывают мне, что делать, и я орудие мести.
— Но, послушай…, — голос Джона дрожал.
— Время для слов кончилось, Джон, — араб говорил на удивление мягко, — твоя судьба решена.
С этими словами Хасан поднял Смита и понес к возвышению где ярко сиял зеленый камень на высокой подставке. Рядом с камнем находилось яма, выделявшаяся чернотой даже в полумраке храма. Оттуда дул холодный ветер и раздавался негромкий бой барабанов. Джон задрожал.
Бывший попутчик, оказавшийся палачом, встал на краю ямы и заговорил на неизвестном языке. Слова, неимоверно древние, возможно старше самого времени, разносились по зданию. Рокот барабанов стал громче, Джон начал различать хор голосов доносившийся из бездны, радость и предвкушение слышались в этих песнопениях.
Закончив свою речь, Хасан размахнулся и бросил Джона Смита вниз. Смит закричал, и этот крик, казалось, звучал недолго, но бросивший знал, крик не прекратится никогда. Глаза араба светились торжеством и радостью, повелители были довольны. Хасан развернулся и вышел из храма, ему было открыто, что скоро появится еще один охотник за драгоценностями Ирема.
Они быстро спустились по склону и вошли в древнее поселение. Идти по пустынным улицам было жутковато даже повидавшему виды Смиту. Казалось, в пустых оконных и дверных проемах мелькали чьи-то тени, а ветер доносил странный рокот, похожий на барабанный бой. И, хотя Джон объяснял все вечерними сумерками и звуками, которые частенько издают животные, ему было не по себе.
Продвигаясь вглубь города, они дошли до храма, возле которого Хасан внезапно остановился.
— В чем дело? — удивился Смит.
— Я помню, как отец мне рассказывал о том, что в храме посвященному этому божеству, — проводник показал на скульптуру, — храниться гигантский изумруд, созданный колдовством, размером с голову взрослого мужчины. Интересно, правда ли это.
В голове охотника за сокровищами, родился образ суммы, которую можно было бы выручить за подобный камень. Пожалуй, для начала, я захвачу с собой именно его, а потом вернусь с помощниками и мы унесем отсюда все.
— Я думаю, мы должны посмотреть на него, — Смит уверенно шагнул в проем, и мир взорвался звездными брызгами.
Когда Джон пришел в себя, он не мог пошевелить ни рукой ни ногой. Смит понял, что связан. Чертов араб, — подумал американец, — Я так и знал, что ему нельзя доверять. Теперь он оберет меня до нитки и бросит умирать в этом гадском городе.
— Хасан, — позвал он.
— Да, — невозмутимо отозвался тот.
— Послушай, — Джон облизал ставшие сухими губы.
— Зачем тебе те жалкие деньги, которые у меня с собой. Развяжи меня, и ты получишь в сто раз больше.
Хасан улыбнулся и ничего не ответил. Смит присмотрелся и понял, что проводник успел переодеться: на нем была странная ряса. В руках араб держал черный мелок, которым что-то рисовал на полу. Наконец он закончил, и обратился к связанному:
— Джон Смит, ты должен знать об участи, которая тебя постигнет. Те, кто говорят со мной, так решили. Всю свою жизнь ты оскорблял богов, ты грабил, ты похищал священные вещи. Ты был прав, древние боги слабы и не могут защитить свои святилища, у них мало поклонников, но они не мертвы. Здесь в Иреме, где стоят тысячи невидимых колонн, где есть связь этого мира и священной пустоты, боги обретают прежнюю силу и могущество. И они свершат свое правосудие над тобой.
— Здесь нет никаких богов, — Смит сорвался на крик, — ты просто больной придурок.
— Нет, они здесь, — Хасан показал на свой висок.
— Еще ребенком, я заблудился и попал в Ирем. Боги не убили меня, а дали силу, научили древним ритуалам, выбрали своим проводником в этом мире. Они часть меня, а я часть их, они всегда подсказывают мне, что делать, и я орудие мести.
— Но, послушай…, — голос Джона дрожал.
— Время для слов кончилось, Джон, — араб говорил на удивление мягко, — твоя судьба решена.
С этими словами Хасан поднял Смита и понес к возвышению где ярко сиял зеленый камень на высокой подставке. Рядом с камнем находилось яма, выделявшаяся чернотой даже в полумраке храма. Оттуда дул холодный ветер и раздавался негромкий бой барабанов. Джон задрожал.
Бывший попутчик, оказавшийся палачом, встал на краю ямы и заговорил на неизвестном языке. Слова, неимоверно древние, возможно старше самого времени, разносились по зданию. Рокот барабанов стал громче, Джон начал различать хор голосов доносившийся из бездны, радость и предвкушение слышались в этих песнопениях.
Закончив свою речь, Хасан размахнулся и бросил Джона Смита вниз. Смит закричал, и этот крик, казалось, звучал недолго, но бросивший знал, крик не прекратится никогда. Глаза араба светились торжеством и радостью, повелители были довольны. Хасан развернулся и вышел из храма, ему было открыто, что скоро появится еще один охотник за драгоценностями Ирема.
Страница 2 из 2
