Люстра мигнула. Кирилл в это время сидел на кухне и катал катышки из ломтя черняшки. Хлеб был старый, но так и не зачерствел, видимо, в тесто что-то было добавлено, не то консерванты, не то улучшатели вкуса. Где теперь найти нормальный «Бородинский»? Мысли путались. Недопитая водка стояла, укоряя. Стрелки на часах торчали сталинскими усами, показывая без пятнадцати три.
Добавить в моё избранное
6 мин, 35 сек 8423
Вылетев прямо в носках на кафельный пол, Кирилл отодвинул засов и впустил сына.
Кажется, обошлось.
— Ты где был?! — набросился на сына Кирилл, ставя чайник на плиту. Жизнь, кажется, продолжалась.
— Гулял.
— ответил Васька, с иронией глядя на бутылку водки и раскиданные по столу катышки «Бородинского».
— Ты, значит, гуляешь, а я тут с ума чуть не сошел.
— буркнул Кирилл, закрывая водку и ставя бутылку в холодильник.
— Да незачем с ума сходить, папа. Все будет в порядке.
— вдруг брякнул Васька.
— Это как — в порядке? — Кирилл отмывал сыну чашку для чая, выудив одну почище из раковины.
— А ты погуляй со мной вечером, сам узнаешь.
— Ты что?! Человечину жрал?! — обомлел Кирилл, упустив из рук чашку. Раздался жалобный звяк разбившегося фарфора, осколки разлетелись по всему полу.
— Не жрал.
— честно глядя Кириллу в глаза, ответил сын.
— Никто не заставляет, кстати. Консервов навалом. Человечина — это были перегибы на местах, их мы уже исправили.
— Мы? — Кирилл оперся на подоконник, чтобы не упасть. Из оставшегося приоткрытым окна дул холодный ветер.
— Мы.
— Васька кивнул, подошел к окну и обвел рукой город.
— Кто это — мы? — Кирилл сглотнул, мучительно пытаясь сохранить ясность сознания.
— Да все мы. И ты тоже, папа. Не бойся, теперь все будет хорошо.
— улыбнулся Васька. Видя, что Кирилл не собирается ничего сказать, сын ткнул пальцем в стекло.
— Там — Васька нарисовал на стекле невидимый круг — такие же люди, у них даже интеллект никуда не делся. Они просто ауты все теперь. Все как один. Другой тип сознания.
— Васька обозначил несколько точек снаружи круга.
— А это мы с тобой неделю назад. Стоим и не знаем, что делать, потому что мы — чужие на этом празднике жизни. Не знаем и не понимаем, что движет человечество.
— Человечество? — ошарашенно спросил Кирилл, разглядывая чистенькую Васькину рубашку. Только что из стирки?
— Ага, все уже там. Одни отморозки типа нас остались.
— усмехнулся сын.
— Очевидная гуманитарная миссия — найти таких отмороженных и убедить их вернуться в лоно цивилизации.
— Это — цивилизация? — не веря своим ушам, сказал Кирилл. Взгляд его скользил по сыновней одежде: брюки свежевыглаженные, ботинки — черные, старательно начищенные, хотя и не новые. Чужие вещи.
— А чем это не цивилизация? — удивился Васька. Усевшись на табуретку у окна, напротив холодильника, он положил ногу на ногу и продолжил.
— В принципе-то ничего не изменилось, кроме общественных ценностей. Телевизоры, нынче, например, не в моде. Телевещания тоже, кстати, нет именно потому. Живое человеческое общение заменяет любое развлечение.
— И когда же они… — Кирилл проглотил «вы» — общаются?
— Ночью, конечно же.
— удивился сын.
— Когда же еще общаться-то, днем заняты все — либо спят, либо работают.
— И на какие темы? Как брюква уродилась?
Васька искренне захохотал.
— На самые разные. Да как обычно, только другим способом и в другое время суток. Проще попробовать, чем объяснять.
— А если я не хочу в толпу? — вдруг сказал Кирилл.
— Никто не заставляет.
— сказал Васька.
— только смотри, у нас кто не работает — тот не ест, системы денежно-вещевых отношений больше не существует, за ненадобностью. От каждого — по способностям, каждому — по труду.
— А почему ты, Василий, разговариваешь, а остальные только акают и ыкают? — опять сменил тему Кирилл — У них мощности мозга не хватает. Речевые центры заняты другим.
— уклончиво ответил Васька.
— Кстати, мама с Колькой уже у нас, передают привет.
— А что же сами не пришли? — подозрения Кирилла всё усиливались.
— Заняты.
— сказал Васька.
— День же. Работают. Вечером придут навестить. А может, ты сам к нам, а?
— Тут видишь, дело какое… соседи кота забыли.
— внезапно сказал Кирилл.
— Он, паршивец, мяукает там на балконе. Надо бы забрать.
Кирилл открыл створку, чтобы показать кота, высунулся по пояс из окна, оттолкнулся ногами и полетел вниз. Васька успел ухватить отца за потертые «треники», но синтетическая скользкая ткань не дала удержать захват на ноге, он только стянул с Кирилла штаны по колени, вместе с трусами. Сверкая ягодицами, Кирилл летел вниз и разглядывал собравшуюся у дома «группу поддержки».
— Пошли нах… — подумал он и наконец успокоился.
Кажется, обошлось.
— Ты где был?! — набросился на сына Кирилл, ставя чайник на плиту. Жизнь, кажется, продолжалась.
— Гулял.
— ответил Васька, с иронией глядя на бутылку водки и раскиданные по столу катышки «Бородинского».
— Ты, значит, гуляешь, а я тут с ума чуть не сошел.
— буркнул Кирилл, закрывая водку и ставя бутылку в холодильник.
— Да незачем с ума сходить, папа. Все будет в порядке.
— вдруг брякнул Васька.
— Это как — в порядке? — Кирилл отмывал сыну чашку для чая, выудив одну почище из раковины.
— А ты погуляй со мной вечером, сам узнаешь.
— Ты что?! Человечину жрал?! — обомлел Кирилл, упустив из рук чашку. Раздался жалобный звяк разбившегося фарфора, осколки разлетелись по всему полу.
— Не жрал.
— честно глядя Кириллу в глаза, ответил сын.
— Никто не заставляет, кстати. Консервов навалом. Человечина — это были перегибы на местах, их мы уже исправили.
— Мы? — Кирилл оперся на подоконник, чтобы не упасть. Из оставшегося приоткрытым окна дул холодный ветер.
— Мы.
— Васька кивнул, подошел к окну и обвел рукой город.
— Кто это — мы? — Кирилл сглотнул, мучительно пытаясь сохранить ясность сознания.
— Да все мы. И ты тоже, папа. Не бойся, теперь все будет хорошо.
— улыбнулся Васька. Видя, что Кирилл не собирается ничего сказать, сын ткнул пальцем в стекло.
— Там — Васька нарисовал на стекле невидимый круг — такие же люди, у них даже интеллект никуда не делся. Они просто ауты все теперь. Все как один. Другой тип сознания.
— Васька обозначил несколько точек снаружи круга.
— А это мы с тобой неделю назад. Стоим и не знаем, что делать, потому что мы — чужие на этом празднике жизни. Не знаем и не понимаем, что движет человечество.
— Человечество? — ошарашенно спросил Кирилл, разглядывая чистенькую Васькину рубашку. Только что из стирки?
— Ага, все уже там. Одни отморозки типа нас остались.
— усмехнулся сын.
— Очевидная гуманитарная миссия — найти таких отмороженных и убедить их вернуться в лоно цивилизации.
— Это — цивилизация? — не веря своим ушам, сказал Кирилл. Взгляд его скользил по сыновней одежде: брюки свежевыглаженные, ботинки — черные, старательно начищенные, хотя и не новые. Чужие вещи.
— А чем это не цивилизация? — удивился Васька. Усевшись на табуретку у окна, напротив холодильника, он положил ногу на ногу и продолжил.
— В принципе-то ничего не изменилось, кроме общественных ценностей. Телевизоры, нынче, например, не в моде. Телевещания тоже, кстати, нет именно потому. Живое человеческое общение заменяет любое развлечение.
— И когда же они… — Кирилл проглотил «вы» — общаются?
— Ночью, конечно же.
— удивился сын.
— Когда же еще общаться-то, днем заняты все — либо спят, либо работают.
— И на какие темы? Как брюква уродилась?
Васька искренне захохотал.
— На самые разные. Да как обычно, только другим способом и в другое время суток. Проще попробовать, чем объяснять.
— А если я не хочу в толпу? — вдруг сказал Кирилл.
— Никто не заставляет.
— сказал Васька.
— только смотри, у нас кто не работает — тот не ест, системы денежно-вещевых отношений больше не существует, за ненадобностью. От каждого — по способностям, каждому — по труду.
— А почему ты, Василий, разговариваешь, а остальные только акают и ыкают? — опять сменил тему Кирилл — У них мощности мозга не хватает. Речевые центры заняты другим.
— уклончиво ответил Васька.
— Кстати, мама с Колькой уже у нас, передают привет.
— А что же сами не пришли? — подозрения Кирилла всё усиливались.
— Заняты.
— сказал Васька.
— День же. Работают. Вечером придут навестить. А может, ты сам к нам, а?
— Тут видишь, дело какое… соседи кота забыли.
— внезапно сказал Кирилл.
— Он, паршивец, мяукает там на балконе. Надо бы забрать.
Кирилл открыл створку, чтобы показать кота, высунулся по пояс из окна, оттолкнулся ногами и полетел вниз. Васька успел ухватить отца за потертые «треники», но синтетическая скользкая ткань не дала удержать захват на ноге, он только стянул с Кирилла штаны по колени, вместе с трусами. Сверкая ягодицами, Кирилл летел вниз и разглядывал собравшуюся у дома «группу поддержки».
— Пошли нах… — подумал он и наконец успокоился.
Страница 2 из 2
