На, кажется, — надтреснутом-канате. Я — маленький плясун. Я тень от чьей-то тени. Я лунатик Двух темных лун… Марина Цветаева.
Добавить в моё избранное
7 мин, 0 сек 16552
наверное, тоже издевается. Забираюсь с ногами на кухонный стол и ловлю на себе чей-то внимательный взгляд.
Су-мас-шест-вие. Когда понимаешь, что за тобой кто-то наблюдает, очутившись в одиночестве, и без конца бродишь по комнатам в надежде, что в одной из них наткнешься на этого странного охотника. В моем случае это — зеркало. Отражение тоже, как ни странно, сидит на кухонном столе и смотрит на меня, поигрывая наполовину пустым стаканом. Вполне мирно сидит… — Привет, — зачем-то говорю ему я и шутливо поднимаю стакан вверх. За знакомство. Не чокаясь. Девушка в зеркале усмехается и проделывает те же самые движения. Затем улыбается — я не нахожу улыбки на своем лице — и склоняет голову на бок.
— Я не причиню тебе никакого вреда.
От неожиданности я разжимаю пальцы и в такт моей уверенности в себе разбивает и стакан. В одно мгновение кафельный пол становится усыпан осколками — она озадаченно смотрит на это безобразие и неторопливо отпивает из своего, еще целого стакана. Как будто всего остального недостаточно, чтобы ввести меня в ступор.
— Не спится? — как ни в чем не бывало спрашивает она.
— Просто кошмар, — я киваю и подаюсь назад, чтобы чувствовать стену. Чтобы чувствовать, что моя спина прикрыта и никто не сумеет напасть сзади.
— Как и ты… — Тебе не стоило ставить розы на столик, — она пропускает мою последнюю реплику мимо ушей и продолжает абсолютно будничным тоном. Словно мы говорим каждую ночь — о друзьях, о соседях, о работе… словно мы знакомы.
— А разве нет? Я — это ты. Просто могу существовать отдельно.
— Хочется пить, — зачем-то шепчу я.
— В графине еще осталась вода… не поранься об осколки… Я не вижу никаких существенных отличий — короткие черные волосы, бирюзовые глаза, челка заправлена за ухо, застиранная свободная майка и любимые старые шорты. Никаких украшений. Никаких намеков на женственность. Девчонка-сорванец. Сидит и улыбается. И жадно пьет воду время от времени. Тоже так хочу… Стараясь не смотреть в ее сторону, спрыгиваю на полу и немедленно морщусь: ноги пронзает резкая боль. Сон постепенно начинает превращаться в реальность — вода на полу окрашивается сначала в бледно-розовый, а затем и вовсе в алый цвет. Такие же следы тянутся и к графину с водой — я наливаю себе следующий стакан, несмотря на бьющую меня дрожь, делаю несколько глотков и возвращаюсь к зеркалу. Отражение самое обычное — смотрит на меня с недоумением, глаза слегка сужены, руки трясутся… это был просто сон.
Не все сны похожи на выдумку — некоторые словно бы спроектировали, специально вытащив из души все загнанные туда страхи, а затем усадили в мягкое-мягкое кресло и заставили просмотреть до самого конца.
Не все сны проходят бесследно, словно их и не было никогда, — некоторые запоминаются, врезаются в память, чтобы потом подолгу тревожить вечерами, гулко отдаваться в душе, и навевать то ли тоску, то ли тревогу. А вдруг повторятся… Не все сны обязаны о чем-либо рассказывать или предупреждать… бывают просто сны… Ступни все еще слабо кровоточат: я забираюсь в кровать и закутываюсь в одеяло, нимало не заботясь о том, что через несколько минут станет жарко. Стоит пойти в ванную и принять душ, залепить ноги пластырем, а затем принять успокоительное… но в ванной тоже висит зеркало… Не все сны сбываются наяву… некоторым так и не дано никогда осуществится — как бы кто того не хотел… — Осколки уберу завтра.
Поспешно закрываю глаза и выбрасываю все мысли из головы. В квартире тихо… конечно же, никого нет… отражения не умеют разговаривать, как бы кто того не хотел… Не все сны дарят ощущение свободы — некоторые заточают тебя еще больше в коридорах сомнений, коридорах страха, коридорах боли. И ты бредешь по ним, не видя конца, не в силах выбраться или хоть как-то проснуться… Челка выбивается из-за уха и падает на нос — я ворчу что-то сердитое и медленно провожу рукой по лбу, заправляя ее обратно. О-ди-но-чест-во. Обратная изнанка свободы. Цена за то, чтобы никогда не почувствовать горечь предательства. Цена за нежелание пробовать боль… Ти-ши-на. Какая-то неестественная для пустой квартиры и полнолуния… что же поделать? Не все сны являются снами… Пальцы неторопливо и почти нежно скользят по коже, пока не натыкаются на едва заметный шрам…
Су-мас-шест-вие. Когда понимаешь, что за тобой кто-то наблюдает, очутившись в одиночестве, и без конца бродишь по комнатам в надежде, что в одной из них наткнешься на этого странного охотника. В моем случае это — зеркало. Отражение тоже, как ни странно, сидит на кухонном столе и смотрит на меня, поигрывая наполовину пустым стаканом. Вполне мирно сидит… — Привет, — зачем-то говорю ему я и шутливо поднимаю стакан вверх. За знакомство. Не чокаясь. Девушка в зеркале усмехается и проделывает те же самые движения. Затем улыбается — я не нахожу улыбки на своем лице — и склоняет голову на бок.
— Я не причиню тебе никакого вреда.
От неожиданности я разжимаю пальцы и в такт моей уверенности в себе разбивает и стакан. В одно мгновение кафельный пол становится усыпан осколками — она озадаченно смотрит на это безобразие и неторопливо отпивает из своего, еще целого стакана. Как будто всего остального недостаточно, чтобы ввести меня в ступор.
— Не спится? — как ни в чем не бывало спрашивает она.
— Просто кошмар, — я киваю и подаюсь назад, чтобы чувствовать стену. Чтобы чувствовать, что моя спина прикрыта и никто не сумеет напасть сзади.
— Как и ты… — Тебе не стоило ставить розы на столик, — она пропускает мою последнюю реплику мимо ушей и продолжает абсолютно будничным тоном. Словно мы говорим каждую ночь — о друзьях, о соседях, о работе… словно мы знакомы.
— А разве нет? Я — это ты. Просто могу существовать отдельно.
— Хочется пить, — зачем-то шепчу я.
— В графине еще осталась вода… не поранься об осколки… Я не вижу никаких существенных отличий — короткие черные волосы, бирюзовые глаза, челка заправлена за ухо, застиранная свободная майка и любимые старые шорты. Никаких украшений. Никаких намеков на женственность. Девчонка-сорванец. Сидит и улыбается. И жадно пьет воду время от времени. Тоже так хочу… Стараясь не смотреть в ее сторону, спрыгиваю на полу и немедленно морщусь: ноги пронзает резкая боль. Сон постепенно начинает превращаться в реальность — вода на полу окрашивается сначала в бледно-розовый, а затем и вовсе в алый цвет. Такие же следы тянутся и к графину с водой — я наливаю себе следующий стакан, несмотря на бьющую меня дрожь, делаю несколько глотков и возвращаюсь к зеркалу. Отражение самое обычное — смотрит на меня с недоумением, глаза слегка сужены, руки трясутся… это был просто сон.
Не все сны похожи на выдумку — некоторые словно бы спроектировали, специально вытащив из души все загнанные туда страхи, а затем усадили в мягкое-мягкое кресло и заставили просмотреть до самого конца.
Не все сны проходят бесследно, словно их и не было никогда, — некоторые запоминаются, врезаются в память, чтобы потом подолгу тревожить вечерами, гулко отдаваться в душе, и навевать то ли тоску, то ли тревогу. А вдруг повторятся… Не все сны обязаны о чем-либо рассказывать или предупреждать… бывают просто сны… Ступни все еще слабо кровоточат: я забираюсь в кровать и закутываюсь в одеяло, нимало не заботясь о том, что через несколько минут станет жарко. Стоит пойти в ванную и принять душ, залепить ноги пластырем, а затем принять успокоительное… но в ванной тоже висит зеркало… Не все сны сбываются наяву… некоторым так и не дано никогда осуществится — как бы кто того не хотел… — Осколки уберу завтра.
Поспешно закрываю глаза и выбрасываю все мысли из головы. В квартире тихо… конечно же, никого нет… отражения не умеют разговаривать, как бы кто того не хотел… Не все сны дарят ощущение свободы — некоторые заточают тебя еще больше в коридорах сомнений, коридорах страха, коридорах боли. И ты бредешь по ним, не видя конца, не в силах выбраться или хоть как-то проснуться… Челка выбивается из-за уха и падает на нос — я ворчу что-то сердитое и медленно провожу рукой по лбу, заправляя ее обратно. О-ди-но-чест-во. Обратная изнанка свободы. Цена за то, чтобы никогда не почувствовать горечь предательства. Цена за нежелание пробовать боль… Ти-ши-на. Какая-то неестественная для пустой квартиры и полнолуния… что же поделать? Не все сны являются снами… Пальцы неторопливо и почти нежно скользят по коже, пока не натыкаются на едва заметный шрам…
Страница 2 из 2
