Попутчики

Щёгольски разодетый пассажир долго вглядывался в суровые лица своих попутчиков, супружеской пары из Лондона. Он словно ожидал, что кто-нибудь из них заговорит с ним, но напрасно: никто из них не собирался проявлять инициативу.

— Мне это надоело, — бесцеремонно заявил молодой человек.

— Вчера вы были куда разговорчивей, сегодня же как воды в рот набрали. В чём дело? — увидев непонимание в их глазах, его тон стал более настойчивым.

— Да-да. В чём дело, я спрашиваю?

Джентльмен напротив издал кашляющий звук. Его жена поджала губы и опустила взгляд, словно ей вдруг захотелось посчитать полоски на своей юбке.

— У вас что-то случилось? — напирал наглец.

Наконец он добился своего.

— Видите ли, сэр, — с явной неприязнью в голосе откликнулся джентльмен, — у нас нет настроения развлекать вас беседой. Сами понимаете, веселье сейчас неуместно.

— Почему же? Не вижу причин для того, чтобы киснуть.

— Мы с вами только что были на похоронах, имейте хоть чуточку приличия.

Наглец протяжно хмыкнул. Он, естественно не забыл, какое мероприятие они все посетили не по своей воле, ведь именно из-за похорон пассажира остальным пришлось встать чуть свет и по-быстрому проститься с ним. Из-за графика всё пришлось делать в спешке.

— Мистер Томпсон, тот человек был вашим родственником? — баламут слегка сдвинул тонкие светлые брови.

— А может, другом? Вы были знакомы с ним не больше суток, так чего горевать попусту? Честное слово, ума не приложу, к чему все эти театральные жесты? Скажу прямо — они вам чести не делают. Вы не хотите сейчас думать о плохом, а уж тем более носить траур по незнакомцу. Так расслабьтесь!

Мистер Томпсон отчаянно покраснел, а миссис Томпсон опустила голову ещё ниже: дерзкий попутчик как будто прочитал их мысли.

— Попробуйте найти в этом что-то положительное. Меня, например, раздражало то, что он, когда чистил яйца, кидал скорлупу себе под ноги, — молодой человек стукнул тростью по бордовому полу.

— Кстати, мадам, от вас опять пахнет этими отвратительными духами, хотя вчера я просил вас не поливаться ими, пока мы едем вместе. Честное слово, даже от разлагающегося… — Попридержите язык, милейший! — гаркнул мистер Томпсон.

Но тот лишь демонстративно задрал длинный нос.

— Дышать невозможно.

— Мистер Рипер, если вас не устраивает наша компания, почему же тогда ваш друг к нам не присоединиться, раз внутри освободилось место?

«Или поменяетесь с кем-нибудь из верхних, чёрт бы вас побрал!» Неожиданно мистер Рипер слабо улыбнулся.

— Мы с Родериком так давно путешествуем, что уже, кажется, надоели друг другу. А наверх я не полезу, увольте. Пыль и солнце вредны для кожи.

Топот лошадей и шум колёс вводили Родерика в пограничное состояние между сном и явью. Обманчивое чувство покоя было приятным, и Родерику очень не нравилось, когда кучер время от времени громко сетовал на то, что они могут отстать от графика. Шотландец в коричневой куртке тоже изрядно раздражал его своей болтовнёй. Когда Родерик отказался от предложенной сигареты, шотландец недовольно щёлкнул языком.

— Ну, это вы зря. Жизнь короткая, порой даже слишком, так что не надо ни от чего отказываться, особенно если дают даром, — вместе с коробком спичек он достал из кармана гармонику. Закурив, положил всё обратно.

— Кто знает, может, это была бы ваша последняя сигарета, — добавил он задумчиво.

Родерик уже было хотел огрызнуться, но его внимание привлёк посторонний шум. Внезапно из-за деревьев стали появляться всадники в масках. Один из них велел кучеру остановиться и для устрашения пальнул в воздух из револьвера. Послышались ещё выстрелы. Шотландец охнул и неуклюже перекрестился недокуренной сигаретой. Выругавшись, Родерик повернулся назад и увидел, что охранник, который, возможно, сопровождал почтовые кареты ещё при Вильгельме, только-только потянулся к своему мушкетону. Промедление обернулось быстро растущим тёмным пятном на красной ливрее. Выпучив глаза и захрипев, охранник дёрнулся и, обагрив кровью крышку багажного отделения, свалился с кареты. Родерик выругался ещё неприличней, чем в прошлый раз: он-то рассчитывал взять у убитого что-нибудь из его оружия, но не успел.

Однако Родерик недолго пребывал в растерянности.

— Дай сюда!

Он поддался вперёд и, резко выхватив из трясущейся руки кучера пистолет, выстрелил в самого ближнего бандита. Промахнулся, пуля попала в шею коня, но и этого хватило, чтобы обезвредить его седока. Второй выстрел пришёлся на бандита с серым шарфом вместо маски. Родерик прицелился в третьего, и неожиданно у него потемнело в глазах от жгучей боли в свободной руке. Стараясь не смотреть на пылающую рану, молодой человек выстрелил наугад. Ещё одна лошадь с диким ржанием рухнула как подкошенная и забилась в предсмертной агонии, подминая под собой орущего бандита.