Это совсем не страшно, когда начинаешь действовать. Когда, улыбаясь, чтобы ничто не заподозрил, вдруг втыкаешь нож в глаз неизвестному водителю. Втыкаешь глубоко, до хруста. В кино показывают, как режут горло. Но это какой же остроты нужен тогда нож? Кинжал. Да и сила нужна, и умение особое. А так — сразу и наверняка. И крови гораздо меньше.
Добавить в моё избранное
7 мин, 10 сек 5379
Он сначала дергается, пытается встать, или, наоборот, рвануться в сторону и уехать куда-то. Руки и ноги напрягаются сначала, а потом разом слабеют. И как будто из человека вынули скелет — сразу становится бесформенной грудой ваты. Тяжелой мокрой грязной ваты. Текучей ваты. Стекает вниз, на руль, под сиденье, и надо дернуть скорее дверь, чтобы он сам вывалился под колесо.
Вот это на самом деле совсем не страшно. Нож потом можно тщательно вытереть об его роскошный пиджак. Специально поглядел — это же настоящий «карден». Значит, тем более все делаю правильно. Эти, которые в таких вот «карденах», все и натворили. Все, что случилось — все из-за денег. Только из-за денег. А деньги — вот у них, у «карденов» этих. Так что все правильно. И даже не страшно совсем. Руки вот даже не трясутся.
Они не трясутся и тогда, когда поднимаешь осевшую мешком на обочину дороги жену и тащишь в эту машину. Она визжит. Прямо как в кино, в этих чертовых американских фильмах. Широко раскрывает рот и визжит уже почти на ультразвуке, когда не звук уже чувствуешь, а просто чесотку какую-то в ушах. А глаза у нее закатываются, белые совсем становятся. Но это тоже не страшно совсем. Надо пару раз влепить от души по щекам, а потом еще облить водой из бутылки, что торчала справа от водительского сиденья, возле рукоятки. Ага, тут у него автоматическая коробка передач. Это хорошо, потому что на самом деле водить не умеешь. Показывали как-то, но ты же упертый — не нужна мне машина, не нужна мне машина. Теперь вот оказалась нужна. Даже очень нужна.
Жену пристегнуть ремнем, дать отхлебнуть, теперь полить водой руль и протереть какой-то тряпкой, торчащей слева из кармана в двери. Так, как оно все тут у него работает? Значит, так и вот так. А рулить — это совсем просто. Надо ехать вперед и вперед. Тут никаких поворотов левых-правых организовывать не нужно. И главное — не бояться никого и ничего.
Потому что бояться надо было раньше.
Кто-то пытается остановить тебя. Они выстраиваются в цепь поперек дороги, показывают на обочину, где на узлах и чемоданах сидят их дети. Нет, граждане. Сегодня каждый — исключительно сам за себя. Закон джунглей сегодня и теперь и вовеки веков.
— Закрой глаза, — говоришь спокойно жене.
А потом кричишь громче:
— Закрой глаза, дура!
Нажимаешь на педаль, твое авто прыгает вперед, сминая сразу двоих. Они не ждали такого. Им страшно, они разбегаются, все остальные, которые пытались остановить. А машина, чуть запнувшись на телах, переваливает на высоких колесах и движется дальше.
Жена плачет. Хорошо, что теперь хоть молча. Ей страшно. А тебе вот совсем не страшно, потому что ты делаешь свое дело. Правильное мужское дело. Ты сказал когда-то давно ее отцу. Очень давно сказал, в той еще жизни, что вытащишь ее, даже если… Ну, даже если ценой и так далее — пафос такой, в общем. А выходит, не наврал тогда нисколько. Вытаскиваешь. Тащишь, даже если она уже сама никуда не хочет. Или не может. Это нервы. Всего лишь нервы.
Сзади, где-то в центре, что-то взрывается. Башни начинают осыпаться, по улицам несет пыль и гарь, машина подскакивает — ты ведешь ее ровно по осевой, потому что так удобнее. Никто не научил рулить, и поэтому легче всего ехать, пропуская жирную двойную белую линию под днище автомобиля, между передними колесами. Интересно, сколько в эту тачку влезает бензина и на сколько километров его хватит? Хорошо бы хотя бы из города выбраться, да подальше бы. Размышляешь спокойно, чуть притормаживая и объезжая какие-то кучки тряпья на асфальте. Жена опять начинает кричать и трястись, рваться, дергая ремень. Дура. Это же совсем не страшно. Наверное, тяжелая техника шла. Танки или там что еще в армии есть. У них есть приказ — вперед. А тут толпа. Вот и прошли насквозь.
И не страшно, совсем не страшно.
— Они уже уехали, что ты шумишь? На, попей, попей, успокойся!
Вода вытекает из открытого рта. Лицо мокрое — не понять, то ли от слез, то ли от разлитой воды. Главное сейчас — не останавливаться. Потому что, если остановиться и заглушить движок, то наверняка не получится снова завестись. Придется искать другую машину. А другую совсем не хочется, потому что эта хорошая. Она тяжелая и высокая. И потом, он ведь тут один ехал. Это проще, конечно, когда один. А если бы была полна коробочка родни и детей? Вот, то-то и оно… Снижаешь скорость, чтобы не перевернуться и не въехать ни в кого внезапно, крутишь головой. Этот, покойничек, он же не просто так один ехал? Он же готовился, наверное? Потому так поздно и выехал. Основные потоки были еще с вечера. И всю ночь ехали. Это мы все ждали чего-то. Хотя, ясно, чего ждали. Не пешком же тащиться! Автобусов нет, метро не ходит. Думали тогда, наверное, что родители подъедут. Успеют. Ага, как же. Сейчас они прорвутся сквозь колонны беженцев к любимой доченьке. На танке разве… Твоих-то стариков давно нет, и это даже хорошо. Иначе был бы страх за них.
Вот это на самом деле совсем не страшно. Нож потом можно тщательно вытереть об его роскошный пиджак. Специально поглядел — это же настоящий «карден». Значит, тем более все делаю правильно. Эти, которые в таких вот «карденах», все и натворили. Все, что случилось — все из-за денег. Только из-за денег. А деньги — вот у них, у «карденов» этих. Так что все правильно. И даже не страшно совсем. Руки вот даже не трясутся.
Они не трясутся и тогда, когда поднимаешь осевшую мешком на обочину дороги жену и тащишь в эту машину. Она визжит. Прямо как в кино, в этих чертовых американских фильмах. Широко раскрывает рот и визжит уже почти на ультразвуке, когда не звук уже чувствуешь, а просто чесотку какую-то в ушах. А глаза у нее закатываются, белые совсем становятся. Но это тоже не страшно совсем. Надо пару раз влепить от души по щекам, а потом еще облить водой из бутылки, что торчала справа от водительского сиденья, возле рукоятки. Ага, тут у него автоматическая коробка передач. Это хорошо, потому что на самом деле водить не умеешь. Показывали как-то, но ты же упертый — не нужна мне машина, не нужна мне машина. Теперь вот оказалась нужна. Даже очень нужна.
Жену пристегнуть ремнем, дать отхлебнуть, теперь полить водой руль и протереть какой-то тряпкой, торчащей слева из кармана в двери. Так, как оно все тут у него работает? Значит, так и вот так. А рулить — это совсем просто. Надо ехать вперед и вперед. Тут никаких поворотов левых-правых организовывать не нужно. И главное — не бояться никого и ничего.
Потому что бояться надо было раньше.
Кто-то пытается остановить тебя. Они выстраиваются в цепь поперек дороги, показывают на обочину, где на узлах и чемоданах сидят их дети. Нет, граждане. Сегодня каждый — исключительно сам за себя. Закон джунглей сегодня и теперь и вовеки веков.
— Закрой глаза, — говоришь спокойно жене.
А потом кричишь громче:
— Закрой глаза, дура!
Нажимаешь на педаль, твое авто прыгает вперед, сминая сразу двоих. Они не ждали такого. Им страшно, они разбегаются, все остальные, которые пытались остановить. А машина, чуть запнувшись на телах, переваливает на высоких колесах и движется дальше.
Жена плачет. Хорошо, что теперь хоть молча. Ей страшно. А тебе вот совсем не страшно, потому что ты делаешь свое дело. Правильное мужское дело. Ты сказал когда-то давно ее отцу. Очень давно сказал, в той еще жизни, что вытащишь ее, даже если… Ну, даже если ценой и так далее — пафос такой, в общем. А выходит, не наврал тогда нисколько. Вытаскиваешь. Тащишь, даже если она уже сама никуда не хочет. Или не может. Это нервы. Всего лишь нервы.
Сзади, где-то в центре, что-то взрывается. Башни начинают осыпаться, по улицам несет пыль и гарь, машина подскакивает — ты ведешь ее ровно по осевой, потому что так удобнее. Никто не научил рулить, и поэтому легче всего ехать, пропуская жирную двойную белую линию под днище автомобиля, между передними колесами. Интересно, сколько в эту тачку влезает бензина и на сколько километров его хватит? Хорошо бы хотя бы из города выбраться, да подальше бы. Размышляешь спокойно, чуть притормаживая и объезжая какие-то кучки тряпья на асфальте. Жена опять начинает кричать и трястись, рваться, дергая ремень. Дура. Это же совсем не страшно. Наверное, тяжелая техника шла. Танки или там что еще в армии есть. У них есть приказ — вперед. А тут толпа. Вот и прошли насквозь.
И не страшно, совсем не страшно.
— Они уже уехали, что ты шумишь? На, попей, попей, успокойся!
Вода вытекает из открытого рта. Лицо мокрое — не понять, то ли от слез, то ли от разлитой воды. Главное сейчас — не останавливаться. Потому что, если остановиться и заглушить движок, то наверняка не получится снова завестись. Придется искать другую машину. А другую совсем не хочется, потому что эта хорошая. Она тяжелая и высокая. И потом, он ведь тут один ехал. Это проще, конечно, когда один. А если бы была полна коробочка родни и детей? Вот, то-то и оно… Снижаешь скорость, чтобы не перевернуться и не въехать ни в кого внезапно, крутишь головой. Этот, покойничек, он же не просто так один ехал? Он же готовился, наверное? Потому так поздно и выехал. Основные потоки были еще с вечера. И всю ночь ехали. Это мы все ждали чего-то. Хотя, ясно, чего ждали. Не пешком же тащиться! Автобусов нет, метро не ходит. Думали тогда, наверное, что родители подъедут. Успеют. Ага, как же. Сейчас они прорвутся сквозь колонны беженцев к любимой доченьке. На танке разве… Твоих-то стариков давно нет, и это даже хорошо. Иначе был бы страх за них.
Страница 1 из 2
