Я прихожу в этот город четвертый раз, каждые пять лет, всегда весной, всегда в марте, ровно на месяц я возвращаюсь оттуда, откуда не возвращаются, но мне можно, я на особом счету…
Добавить в моё избранное
7 мин, 19 сек 6675
Вначале болтать без умолка приходится в основном мне, но девушка оказывается не промах, любознательная и разговорчивая, и вот уже Пьер более осознанно подключается к беседе, а мне остается лишь направлять и кое-где даже придерживать его. Мы обмениваемся телефонами, договариваемся о будущей встрече и расстаемся. Пьер взволнован до такой степени, его воображение рисует такие радужные и феерические картины, что ни о каком la visite des curiosites, осмотре достопримечательностей, не может быть и речи, и я решаю оставить его на этот день в покое.
Две недели мы встречаемся с Анжеликой почти каждый день, гуляем по Парижу, смотрим фильмы, сидим в кафе и снова бродим по улицам и переулкам. Я очень рад этому пополнению в нашей компании, девушка рассказывает много интересного о старых домах и памятниках, кроме того, мне интересно, получится ли у нас охмурить эту юную мадемуазель, как хорошо сработаются мой опыт и влюбленность Пьера. Когда же Анжелика, наконец, приглашает нас домой, познакомить со своей матерью, я понимаю, что у нас получилось, параллельно отвешивая увесистый пинок нерешительным мыслям Пьера, который сомневается и мямлит. Но когда девушка в ответ на наш вопрос объясняет, почему только с матерью, я получаю собственную порцию неуверенности и тревоги, и когда мы покупаем цветы для матери Анжелики, я внезапно собираю руками Пьера букет из роз в той пропорции, которой я когда-то часто пользовался: одну зеленую, три красные, пять белых. Я говорил в то время, что эти цвета символичны, из неуверенного чувства рождается страсть, которая перерастает в чистую и светлую любовь, да и сегодня я почти так же банален, как и двадцать лет назад, но мне можно, я на особом счету.
«Познакомьтесь, это моя мать», говорит Анжелика, и время начинает по каплям вытекать из моей оцепеневшей души, потому что ты совсем не изменилась, Сандрин. Так вот откуда у тебя в глазах эти бесенята, Анжелика, ну конечно, конечно, именно так твоя мать хотела назвать тебя; ты растеряна, ты ожидала какой угодно сцены, но только не такой, и не можешь понять, почему Пьер недвижимо смотрит на лицо твоей матери, и почему та столь же неподвижно смотрит на букет из девяти разноцветных роз. Теперь я понял, зачем я здесь, Сандрин. Я пришел сказать тебе, что смерти нет. Ты помнишь, как мы шлялись по Монмартру, когда его еще не заполонили и не опошлили туристы, помнишь, что я обещал тебе на Площади Пирамид? Tu te rappelles? Ты помнишь? Скорее всего, нет, я тогда непрерывно молол языком про золотые горы и наполеоновские планы, я и сам не помню, что я наговорил тебе тогда, но так получилось, что именно это обещание я помню, и так получилось, что именно его я выполнил. Я вернулся. Правда, я не смог выполнить другое обещание, увы, я больше не люблю тебя, Сандрин, потому что там, откуда я пришел, любят всех и никого, но ты узнаешь это еще не скоро. Ты вообще ничего не узнаешь и не поймешь сейчас, кроме одного, самого главного, и если серые глаза твои медленно наполняются слезами, то лишь затем, чтобы смыть страх неведения и оставить надежду, только надежду.
La mort n'existe pas, Сандрин.
Смерти нет.
Не плачь.
Мы с Пьером не выдерживаем и убегаем в тот же миг, как только ее пальцы обнимают колючие стебли роз.
Конечно, через час мы встречаемся снова, Анжелика вызванивает Пьера и уговаривает его вернуться, происходит обмен любезностями и неловкое знакомство за чашкой кофе с неизменным сладким печеньем. Пьер рассыпается в извинениях и говорит, что ему показалось, он не знает, что на него нашло, то есть истинную правду. Сандрин объясняет, что ей дарил такие букеты отец Анжелики, который трагически погиб еще до ее рождения, и это чуть дальше от истины, потому что погиб он не трагически, а попросту нелепо, но это уже неважно. Я молчу. Я смотрю на Сандрин и понимаю, что такое настоящий мир и покой. У меня осталось всего два дня, заканчивается мое взятое взаймы время, мой mars d'autrui, чужой март, обычно в последние дни я особенно активен в желании везде побывать, все успеть. Однако сейчас я чувствую, что уже все узнал и все успел, и даже единственный вопрос, который все еще любопытен мне, требует, чтобы я ушел в тень и наблюдал. За этот месяц я неплохо узнал Пьера, он оказался отличным парнем, и мне интересно, как он будет управляться с Анжеликой без моей помощи. И когда та предлагает прогуляться, мой подопечный, мой прекрасный балбес не подводит, он немного неуклюже, но галантно берет мою дочь под руку и ведет в эти ласковые солнечные дни, последние дни первого месяца весны.
Две недели мы встречаемся с Анжеликой почти каждый день, гуляем по Парижу, смотрим фильмы, сидим в кафе и снова бродим по улицам и переулкам. Я очень рад этому пополнению в нашей компании, девушка рассказывает много интересного о старых домах и памятниках, кроме того, мне интересно, получится ли у нас охмурить эту юную мадемуазель, как хорошо сработаются мой опыт и влюбленность Пьера. Когда же Анжелика, наконец, приглашает нас домой, познакомить со своей матерью, я понимаю, что у нас получилось, параллельно отвешивая увесистый пинок нерешительным мыслям Пьера, который сомневается и мямлит. Но когда девушка в ответ на наш вопрос объясняет, почему только с матерью, я получаю собственную порцию неуверенности и тревоги, и когда мы покупаем цветы для матери Анжелики, я внезапно собираю руками Пьера букет из роз в той пропорции, которой я когда-то часто пользовался: одну зеленую, три красные, пять белых. Я говорил в то время, что эти цвета символичны, из неуверенного чувства рождается страсть, которая перерастает в чистую и светлую любовь, да и сегодня я почти так же банален, как и двадцать лет назад, но мне можно, я на особом счету.
«Познакомьтесь, это моя мать», говорит Анжелика, и время начинает по каплям вытекать из моей оцепеневшей души, потому что ты совсем не изменилась, Сандрин. Так вот откуда у тебя в глазах эти бесенята, Анжелика, ну конечно, конечно, именно так твоя мать хотела назвать тебя; ты растеряна, ты ожидала какой угодно сцены, но только не такой, и не можешь понять, почему Пьер недвижимо смотрит на лицо твоей матери, и почему та столь же неподвижно смотрит на букет из девяти разноцветных роз. Теперь я понял, зачем я здесь, Сандрин. Я пришел сказать тебе, что смерти нет. Ты помнишь, как мы шлялись по Монмартру, когда его еще не заполонили и не опошлили туристы, помнишь, что я обещал тебе на Площади Пирамид? Tu te rappelles? Ты помнишь? Скорее всего, нет, я тогда непрерывно молол языком про золотые горы и наполеоновские планы, я и сам не помню, что я наговорил тебе тогда, но так получилось, что именно это обещание я помню, и так получилось, что именно его я выполнил. Я вернулся. Правда, я не смог выполнить другое обещание, увы, я больше не люблю тебя, Сандрин, потому что там, откуда я пришел, любят всех и никого, но ты узнаешь это еще не скоро. Ты вообще ничего не узнаешь и не поймешь сейчас, кроме одного, самого главного, и если серые глаза твои медленно наполняются слезами, то лишь затем, чтобы смыть страх неведения и оставить надежду, только надежду.
La mort n'existe pas, Сандрин.
Смерти нет.
Не плачь.
Мы с Пьером не выдерживаем и убегаем в тот же миг, как только ее пальцы обнимают колючие стебли роз.
Конечно, через час мы встречаемся снова, Анжелика вызванивает Пьера и уговаривает его вернуться, происходит обмен любезностями и неловкое знакомство за чашкой кофе с неизменным сладким печеньем. Пьер рассыпается в извинениях и говорит, что ему показалось, он не знает, что на него нашло, то есть истинную правду. Сандрин объясняет, что ей дарил такие букеты отец Анжелики, который трагически погиб еще до ее рождения, и это чуть дальше от истины, потому что погиб он не трагически, а попросту нелепо, но это уже неважно. Я молчу. Я смотрю на Сандрин и понимаю, что такое настоящий мир и покой. У меня осталось всего два дня, заканчивается мое взятое взаймы время, мой mars d'autrui, чужой март, обычно в последние дни я особенно активен в желании везде побывать, все успеть. Однако сейчас я чувствую, что уже все узнал и все успел, и даже единственный вопрос, который все еще любопытен мне, требует, чтобы я ушел в тень и наблюдал. За этот месяц я неплохо узнал Пьера, он оказался отличным парнем, и мне интересно, как он будет управляться с Анжеликой без моей помощи. И когда та предлагает прогуляться, мой подопечный, мой прекрасный балбес не подводит, он немного неуклюже, но галантно берет мою дочь под руку и ведет в эти ласковые солнечные дни, последние дни первого месяца весны.
Страница 2 из 2
