Экспресс

Неужели такое придётся пережить ещё раз? Всё случилось, как я и предполагал: когда родители заснули, дверь бесшумно открылась. Чёрная тень в плаще метнулась к вещам. События той ночи глубоко врезались в память, поэтому я никогда не расставался с финкой. Не раздумывая, я обнажил нож и со звериной силой воткнул его в спину грабителя. Три десятка лет мысли о вендетте, тридцать лет во снах и наяву мой нож утопал в теле врага, нанося ему бессчётное количество ударов. И вот судьба предоставила мне такой шанс: я воткнул финскую сталь не менее сотни раз, даже, когда жертва затихла, продолжал методично погружать нож, стараясь попасть в жизненно важные органы. Когда пришло желанное удовлетворение содеянным, когда кровь врага залила купе, я бросился обнимать родителей, но, целуя их, не почувствовал теплоты, — лицо было холодным, как камень, а руки ничем не отличались от холодного металла. Взошла луна, в её тусклом свете кожа лица матери сползла, обнажив кости черепа. То же случилось и с отцом. Я закрыл лицо руками, списав происходящее на галлюцинации, но, когда открыл глаза, увидел два смеющихся скелета. С каждой секундой смех усиливался, казалось, родители высмеивают мой поступок. Я заткнул уши, но громкий сумасшедший смех проник в голову, разрывая мозги на части.

Бросившись в соседний вагон, нашёл свободное купе и успокоился, однако за перегородкой услышал голос. Женщина монотонно, вкрадчивым голосом рассказывала историю. Кому? Когда слушатель задал вопрос рассказчику, я узнал себя. Пульс разогнался до ста восьмидесяти ударов, но сознание нашло силы поднять обмякшее грузное тело и подвести его к двери купе.

Двадцать лет назад мы с женой Бертой ездили в гости к тётке. Поезд остановился на узловой станции, жена вышла на перрон купить свежего молока. В это время к вагону подошла красивая девушка с фруктами и сразу же пригласила меня в гости. Я бросил беременную жену и ушёл с темноглазой незнакомкой. Пламенная любовь через полгода сгорела дотла, а Берта, потеряв ребёнка, заболела и умерла.

Раскрыв дверь, я «прилип» к перегородке. Как и тогда, поезд остановился. Жена, сказав пару слов, вышла на платформу и исчезла в толпе, а к вагону подошла торговка фруктами. Буду ли я сейчас пленён её чарами? Красавица что-то спросила, но я разбил стекло вдребезги и отогнал её от вагона. Она сразу же возвратилась, запрыгнула в вагон и железной хваткой вцепилась мне в горло. Я попытался освободиться от захвата, но тиски с каждой секундой сжимались, приближая смерть. В последний момент, теряя сознание, я достал нож и полосонул душителя по горлу. Тело грузно рухнуло на платформу, однако руки продолжали сжимать шею, а голова смеялась, оголив острые зубы. Не помня себя, я отрезал обе руки по запястья. Голова с окровавленными культями рухнула на стол, хватка ослабла, но пальцы ещё долго сжимали горло. Поезд тронулся. Жадно глотая воздух, прошёл в следующий вагон и упал на пол. Я бы мог решить, что на новом месте никто не потревожит меня, если б не тихий стон, доносящийся в конце вагона. Отодрав пальцы от горла, я приблизился к источнику звука. На окровавленном матраце лежал старец с длинной седой бородой. Он пытался что-то вымолвить, шевеля губами и судорожно хватая воздух скрюченными худыми пальцами. Я кинулся на помощь, однако невидимая стена помешала оказать помощь человеку. Умирающий привстал, вытянулся, глубоко вздохнул и остановил потухший взгляд на моих глазах. Это было моё лицо. Внезапно ударил гром, в свете молнии я увидел своё отражение в окне и ужаснулся: на меня смотрело лицо только что умершего человека. Я перевёл взгляд на матрац — старика не было, он испарился, растаял в темноте ночи, не оставив следа своего пребывания в этом мире. И тут мои руки не встретили сопротивления воздуха: перегородка исчезла. Я глубоко вздохнул, сел на полку и почувствовал сильное, нетерпимое жжение в груди. Через минуту бренное тело обмякло, забилось в агонии и успокоилось.