Черные сестры

— Конечно, нет… — ехидно и горько.

— Сесиль! Прекрати.

Сесиль поджимает темные губы.

Я наконец-то начинаю их различать.

— Я не понимаю, — Кларисс сама невинность. В голубых глазах блестят слезы, щеки покраснели от растерянности — не сомневаюсь, что и она начинает догадываться и нервничает от этого еще больше. Желание перестрелять их всех четверых, не разбираясь, можно ощутить на вкус — к счастью, только я так хорошо ее знаю.

— Нужно показать вам пруд, — сестры вскакивают с кресел — одновременно. Мы идем следом, как покорные овцы. Кларисс не отпускает мою руку, она храбрится, пот перебивает духи, она прикусывает губу, оставляя на белоснежных зубах кроваво-красную помаду — так и хочется слизнуть.

Мир в синем тумане, он удушает, он пробирает до костей, окрашивает реальность тягучей иллюзорностью. Пруд укрыт сине-зеленой ряской, и лиловые цветы лотоса — единственные яркие пятна.

Сестры медленно ступают в грязную воду.

— Да вы все мертвы… — Кларисс заворожено склонила голову, ее сумочка вместе с пистолетом с судорожным хлюпаньем падает в грязь.

— Мы все живы! — восклицает Марго, и вода от звуков ее голоса бурлит, тихая гладь вздымается морскими волнами.

— Мы живы уже не первую сотню лет… — Мы смутная легенда… — Мы вчерашний скандал и глупая сплетня… — Мы все как одна.

— Когда Бэль умерла, — Ирэн ступает на шаг вперед, покачивается, словно пьяная, цепляется тонкой рукой в плотной черной перчатке за скользкую ветку орешника, — мы не смогли с этим справиться. Мы жили друг для друга, мы все, что у нас было, после смерти родителей… мы не могли смириться с тем, что она нас бросила, променяла на вечный покой.

— Демоны немного просят за помощь, — Марго смотрит на Кларисс, потом на меня.

— Не так ли?

Пару сотен лет — и думают, что все знают. Но совершены, прекрасны, бесподобны.

Проклятые черные сестры — любоваться ими, столько редкостная радость.

— Вам постоянно нужны жертвы, — Кларисс все еще держится, но ее маленькая атласная туфелька полностью промокла.

— Нам нужны тела, — Бэль ухватила Сесиль за руку — та стояла словно манекен, не дыша, напряжена, глаза смотрели в пустоту.

Марго с легкостью оторвала рукав ее платья, обнажая гниющую кожу, сняла перчатку, нежно провела длинными белыми пальцами по иссиня-черным пятнам, сомкнула когти, вырвала с легкостью кусок мертвого мяса.

Сесиль не шелохнулась — Ты только посмотри! Бедняжка Сесиль! Поэтому она и не удержалась — сбежала одна в город, развеяться напоследок… Но скоро все наладится, скоро, дорогая Кларисс, ты станешь ею… скоро ты… Энди… станешь свободен.

Куски плоти Сесиль падают прямо в пасть демона.

Кларисс пытается сделать шаг назад — но вода не отпускает, ищет взглядом бесполезную сумочку, давно поглощенную землей, смотрит на меня, не моляще — требовательно.

Но не может сказать ни слова — туман залепил ее хорошенький ротик. А это значит, что сестры не лгут, я действительно свободен. И моя маленькая охотница, хитрая лисичка поймавшая демона в наманикюренные коготки, теперь несчастная жертва своей самоуверенности. Она делает еще один шаг вперед, к смерти, или к другой жизни — как посмотреть. Личность Кларисс не сотрется, а лишь сольется. И Сесиль… и Бэль, и Марго, и Ирэн — все они давно не они, а десятки женщин, прекрасных мертвых женщин, насыщающих дикого болотного демона.

С чего он взял, что я хочу делиться своей женщиной?

Посмел считать, что одаривает меня своей милостью.

Мне он не чета. Мне он разве что закуска… с аппетитным десертом, облаченным в черное.

— Вот видишь, — Кларисс дрожит, укутавшись в одеяло, заляпала грязью салон автомобиля, но сейчас — все равно.

— Я же говорила, что настанет время — и ты спасешь меня без приказа, спасешь меня по своей воле. Потому что, — смотрит мне в глаза, так серьезно, — я держусь с тобой как с равным, как с человеком, а не чудовищем. Демоном.

Я сыто улыбаюсь.

— Вот дурочка… просто ты бы ужасно смотрелась в черном.