Пророк

Розги ж, если верить тому, что говорят, это просто жуть как больно! Да и не умею я ими… — Так ты и ремнем пока не умеешь. А от полумер в этом деле толка никакого не будет, организм не почувствует опасности и должным образом не среагирует, так что не будем рисковать и начнем сразу с розог. И, прошу тебя, не затягивай с подготовкой, а то мне надоело уже бороться с собственным телом.

Павел споро взялся за дело и отдал нужные распоряжения. Задействованные им члены секты удивились, зачем их обожаемому пророку вдруг понадобилась такая лавка, но вопросов задавать не стали. Купить эту мебель им так и не удалось, пришлось нанимать столяра и оплачивать ему заказ. Как бы то ни было, лавка была изготовлена и доставлена в особняк. Заготовку розог старший Богданов никому перепоручать не стал, хотя ему пришлось немало полазить по интернету в поисках рецепта, с каких деревьев их лучше всего нарезать и как потом обрабатывать.

И вот, во время очередного сеанса медитации, Логос вызвал отца в свои покои.

Павел вошел и с немым вопросом воззрился на сына.

— Опять началось, — трагическим шепотом произнес мальчик.

— Тащи розги и какие-нибудь веревки, чтобы меня привязать.

— А без привязки никак?

— Папа, я не собираюсь контролировать тело во время этой процедуры. Это ему урок, а не мне. Так что во время порки оно будет жить одними инстинктами, наверняка будет плакать, кричать, пытаться удрать с лавки или прикрыться руками. Не обращай на это внимания и не жалей его, а сечь привязанное тело тебе будет гораздо удобнее.

Пожав плечами, Павел пошел искать веревки, я когда вернулся, сын уже стоял рядом с лавкой, раздетый донага и при этом отстраненно-холодный, даже без тени румянца на лице. Павел вдруг подумал, что давно уже, лет с трех, не видел своего отпрыска без одежды. Во врачебных целях его всегда осматривал Климонов, а мыли особо доверенные няньки из числа адептов секты.

— Логос, это все еще ты? — вопросил Павел.

— Да, я. Я покину это тело, когда ты его привяжешь, и вернусь в него, когда порка закончится. Мое отсутствие ты распознаешь по бессмысленному взгляду тела.

— У меня такое ощущение, что ты совсем не боишься предстоящей процедуры и не стыдишься своей наготы.

— Бояться должно тело, а не я, и стыдиться следует мыслей и дурных деяний, а не тела. Ты же читал Евангелие от Фомы и должен помнить, что отвечал Иисус ученикам в сорок четвертом речении: «Когда вы обнажитесь и не застыдитесь и возьмете ваши одежды, положите их у ваших ног, подобно малым детям, растопчете их, тогда вы увидите Сына Того, кто жив, и вы не будете бояться». Я мог бы выйти в таком виде и на публику и на ее глазах лечь под розги, вот только очень многие наши последователи не доросли еще до того, чтобы это понять, поэтому не будем искушать их недоступным им знанием. Я сейчас лягу, и привязывай.

Логос бестрепетно улегся на лавку животом, чуток повозился на ней и растянулся во весь рост. Павел, однако, не спешил его привязывать.

— Что ты медлишь?

— Знаешь, мне как-то не по себе, что я собираюсь наказать тебя ни за что… — Во-первых, ты не наказывать будешь, а помогать, а во-вторых, это не ты по своей воле меня выпорешь, а я вразумлю свое тело твоими руками. Привязывай и приступай!

Крепко связав веревкой запястья покорно вытянутых рук и ей же примотав их к лавке, Павел проделал ту же операцию с детскими щиколотками и для надежности прихватил лежащее тело также за талию и в районе колен. Заглянув затем сыну в глаза, мужчина не обнаружил в них ни проблеска разума. Похоже, Логос и впрямь покинул на время это несчастное тело… Ну что ж, значит, пора приступать к делу!

Выбрав розгу покрепче Павел наотмашь хлестнул ей по самому выпуклому месту детского зада и чуть не оглох от раздавшегося в ответ визга. На молочно-белой коже ягодиц вспухла ярко-красная полоска. Значит, проняло хорошо и надо и дальше действовать в том же духе.

Брошенное разумом тело, как и следовало ожидать, ничуть себя не сдерживало:

вопило во всю мощь своих легких, яростно извивалось в путах и заливало лавку слезами. Зад его постепенно покрывался сеткой узких рубцов и в целом приобретал болезненно-багровый оттенок. Вот, кажется, и хрип уже послышался. Мужчина удрученно покачал головой: этак и голос сорвать недолго. Нехорошо будет, если на следующем приеме посетителей Логос начнет хрипеть. Тело, похоже, уже смирилось со своей незавидной участью, прекратило сопротивляться и только жалобно рыдало.

Хватит с него, или еще стоит добавить? Тут как раз сломалась очередная розга, и Павел отошел ее заменить, а когда вернулся, с удивлением обнаружил, что рыдания прекратились. Он для порядка хлестнул еще раз, но вопля не последовало, лежащий мальчик только скрипнул зубами, а потом внятно произнес:

— С него хватит.