Пророк

В назначенный день к Храму Христа Спасителя тянулась длинная очередь желающих попасть внутрь. Почтенные религиозные деятели стояли в ней плечом к плечу с пронырливыми журналистами и простыми зеваками. Часть зала, отведенная под размещение публики, отказалась забита до отказа, операторы с телекамерами заняли проходы в поиске лучших ракурсов для съемки. Богословы, отобранные для участия в диспуте, заняли место на возвышении, там же стояла широкая и высокая тумба, предназначенная для размещения Логоса. Все ждали появления главного героя дня.

Как и в прошлый раз в суде, юного пророка внесли на паланкине четверо дюжих сектантов, которые затем почтительно пересадили его на тумбу. Мальчик в белой одежде принял позу лотоса, развернувшись лицом к залу. Лицо его было бесстрастным, хотя он не мог не осознавать, что на него пялятся многие сотни глаз. Преподаватель Духовной академии Соколов, которому поручено было вести диспут, назвал темы предстоящих дискуссий: отношения в Святой Троице, сущность Христа и пути спасения души.

Один из дискутантов, иеромонах Никифор, для начала спросил Логоса, как к нему следует обращаться.

— Только по имени, которое вполне отражает мою внутреннюю сущность, — был ответ.

— Значит ли это, что вы не считаете себя человеком?

— Человеческое у меня только тело, в которое я вынужденно воплотился для исполнения своей миссии. Духовная же моя часть есть эон, являющийся первой эманацией Единого и несущий в себе Его познавательное начало.

— Единым вы называете Бога Отца?

— Следуя христианской традиции, мы можете именовать Его так, но не забывайте, что как Единый Он по определению содержит в себе все, то есть одновременно и мужское, и женское начала.

— А вы сами?

— Только мужское, ибо женское досталось другой составляющий первичной сизигии.

— Боюсь, не все здесь понимают значение слова эманация, — включился в разговор другой участник диспута, епископ Илларион, — можно ли заменить его более понятным термином?

— В переводе на русский это нисхождение, — ответил Логос, — индийцы бы сказали «аватар», а гностический философ Василид предпочитал использовать термин «сыновство». Выбирайте, какой больше нравится.

— То есть, вы претендуете на то, чтобы считаться сыном Саваофа? — усмехнулся Илларион.

— Ни в коей мере. Меня вообще удивляет, почему православные упорно называют Бога Отца именем этого архонта. Настоящий Саваоф является управителем одной из небесных сфер и согласно вашей же классификации относится к ангельским Властям, но никак не более того.

— Хорошо, тогда Иеговы, — с заметным недовольством промолвил Илларион.

— И опять мимо. Бог Ветхого Завета невежествен, не благ, и потому по определению не может быть Единым.

— Но Он называет себя таковым!

— И что? Называть — еще не значит являться. Он сам не знает своего происхождения, ему недоступна плерома, он способен сотворить лишь материальный мир, но не духовный.

— Но именно Его Иисус называл своим Отцом!

— А разве Он где-то поминал своего Отца по имени? Пошедшие за Ним иудеи сами это домыслили, поскольку другого Бога просто не знали, но ведь людям свойственно заблуждаться. И замечу, что далеко не все, кто пошел тогда за Христом, считали его сыном Иеговы. Философ Кердон, например, прямо сказал, что Ветхозаветный бог не отец Иисусу Христу. И согласитесь, он имел на это некоторые основания.

Достаточно, вспомнить, как вел себя этот Ветхозаветный бог и что он сам рассказал о себе Моисею.

— И что именно нас должно смущать в этих рассказах?

— Симон Маг еще два тысячелетия назад неплохо это изложил, надо только прочесть «Псевдо-Клементины», где подробно описывается его дискуссия с апостолом Петром, но я сейчас повторю для незнающих. Вот, например, что в Торе на самом деле говорится о единобожии по мнению Симона:

«Я придерживаюсь того, что Писания, в которые верят среди евреев, говорят, что есть много богов, и что Бог не сердится на это, поскольку Он сам вещал о многих богах в Своих Писаниях. Например, в самых первых словах закона, Он очевидно говорит о них как равных Ему. Ибо написано, что когда первый человек принял завет от Бога есть с любого дерева в саду, но не есть с дерева познания добра и зла, змей убедил их посредством женщины, через обещание, что они станут богами, убедив познать, и когда те познали, Бог сказал,» вот, Адам стал как один из Нас«. Когда затем змей сказал,» вы будете, как боги«, он ясно говорил в уверенности, что боги существуют; тем более, что Бог добавил к его признанию, сказав» вот, Адам стал как один из Нас«. Змей затем, сказав, что есть много богов, не говорил лживо. Опять, писание» Богов не злословь и начальника в народе твоем не поноси«указывает на многих богов, которых Он даже не хочет и проклинать.