Застывшие Чувства

Затем она осмотрела окна верхних этажей единственной высотки и попыталась представить, как тут все было, когда Гоша переполошил жильцов своей атакой на статую. «Интересно, а у него крыша не того? Не сам ли он Ларису»… — Любопытствуете? — Мысль была прервана хрипло-каркающим голосом. Мария вздрогнула и обернулась. За спиной в паре шагов стоял незнакомец, внешностью подозрительно напоминающий бомжа. Не побритый, не постриженный, не умытый, не опрятный и ещё десяток «не».

— О! Теперь многие интересуются им.

— Незнакомец ткнул пальцем в сторону монумента.

— Отчего же? — Поинтересовалась Мария, соседство с этим человеком вызывало у нее неприятные ощущения, хотя по роду деятельности ей доводилось общаться даже с уголовниками. Бомж вызывал в ней не столько отвращение или брезгливость, а какую-то тревожную настороженность. Возможно, это было вызвано тем, что он лишь выглядел как бомж, но в действительности был кем-то иным. Совершенно непонятно отчего она так подумала? Возможно, подсказывал опыт. Неопределенность немного раздражала, но желание узнать пересилило.

— Вы будто не слыхали? — Развел руками незнакомец.

— Что? О чем? — Мария состроила бомжу глазки.

— Да о нем же! — Он вновь ткнул пальцем в сторону памятника.

— А что же с ним такого случилось? — Мария попыталась деланно удивиться.

— О! Прелюбопытнейшая история! — Незнакомец потер сизый нос, покрытый мелкой сеткой сосудов.

— Я бы, наверное, рассказал её, да вот жутко пересохло горло. Вот если бы… Мария улыбнулась, все стало предельно ясно. Она запустила руку в карман пальто и протянула бомжу совсем нелишнюю десятку.

— О! Премного благодарен… Тут такое дело произошло,… — начал он, кашлянув в рукав заношенной некогда модной кожаной куртки явно с чужого плеча.

— Я, видите ли, тут неподалеку обретаюсь, потому был свидетелем с самого начала.

Тут, знаете ли, завсегда вечерами людно. Особенно молодежь, особенно в полнолуние. Всегда кто-то есть. Место хлебное, особенно для таких как я… Так вот, обычно молодежь приходит сюда желания загадывать. Бывают всякие и всякое, но как третьего дня… Я такое первый раз видел. Это часа три уже было. Слышу, что за шум? Глядь, трактор этот как его… — ЧТЗ?

— Не… маленький, «Беларусь». Катит прямо в сквер. Я ещё решил, что он подметать собрался. Тут обычно трактором подметают, только маленьким. Этим… «Максимом». А тут «Беларусь» и без щетки. Мне-то, конечно, все равно было. Я решил уже на другой бок перевернуться, да… Только гляжу, он на всех парах к памятнику летит и так как-то рывками, спотычками. А уж когда тот парень выскочил из кабины с матюками, меня совсем любопытство разобрало. Он этот памятник обмотал цепью и за трактор цеплять стал. Вот, глядите.

— Бомж указал на свежие светлые царапины на ногах фигуры. Мария сфотографировала их тоже.

— Конечно, я понял, чего он делать собрался. Прямо-таки вопиющий акт вандализма в центре культурной столицы! Но, слава богу, тут подоспела наша доблестная милиция. Видать жильцы вызвали. Так вот и не позволили уничтожить художественное произведение, достояние народа. И дурака того отвезли в отделение.

— И вы все это своими глазами видели?

— Само собой. Я тут неподалеку стоял.

— А милиции вы ничего не рассказали?

— Нет. У меня с ними, знаете ли, антагонистические отношения.

— Вот как? — Мария мысленно рассмеялась.

— Что же дальше было?

— Телевизионщики приехали. Ну, с этого, как его там… Ну, вы поняли. Но те поснимали да уехали. Время-то уже позднее было. Даже, скорее раннее.

— Так получается, вы самый главный свидетель!

— Видать так.

— Бомж расплылся в улыбке.

— Разрешите вас сфотографировать для газеты?

— Это что ж, писать будете? — Улыбка стала шире.

— Почему бы нет? Правда решать будет редактор.

— Тогда, пожалуй,… — Бомж снял вытертый картуз и пригладил серые волосы. Мария сделала ещё несколько снимков, крупный план и на фоне памятника.

— Может представитесь? — попросила Мария.

— К чему это?

— Хотя бы имя отчество. Под снимком разместить, а то как-то неудобно получится, не убедительно.

— Тогда, пожалуй, стоит представиться. Павел Андреевич. Фамилию можно опустить.

— Спасибо.

— Поблагодарила Мария и собралась уходить.

— А дурака того я приметил, — неожиданно продолжил бомж, представившийся Павлом Андреевичем.

— Какого? — Мария считала историю законченной и не сразу поняла о ком идет речь.

— Ну, парня этого, что статую свалить собирался. Он неделей раньше или около того тут околачивался. Но не один с дамочкой.

— Любопытно. И что же было?

— Ругались они. Я, поймите меня правильно, не подслушивал, но ночью обычно тут слышимость хорошая.

— И?