Застывшие Чувства

— Еще не знаю, стоит ли бумагу переводить.

— Ай, итак на весь город ославился. А вы из какой газеты?

— Из «Крика». Тираж небольшой, но читаемое издание. Если напишу хорошо, могу переменить отношение к вам. Но для этого вы должны мне все рассказать.

— Как на исповеди?

— Как у адвоката!

— С чего же начать?

— Может, для начала, предложите даме стул?

— Это всё из-за памятника вышло… Нет, из-за Лариски… Нет, из-за того, что мы с Лариской туда поперлись ночью… Да, ночью, в этом всё дело. И ещё в полнолунии.

— После минутного созерцания потолка Гоша все же извергся драматическим монологом. Мария удостоилась места, и даже чашки довольно хорошего кофе. Она сидела на старом, почти антикварном полукресле и внимательно изучала внешность своего респондента, едва прислушиваясь к его повествованию. Она знала по опыту, самое ценное будет сказано позже, когда собеседник начнет пересказывать в третий, а то и в четвертый раз. На всякий случай под рукой был готов диктофон. Он лежал сверху в небрежно раскрытой сумке, оставленной у ног. Не все любят, когда их записывают даже на аудио.

Гоша тем временем пережевывал свою историю:

— Все было так хорошо вначале, мы жили здесь потихоньку. Сначала она ко мне только заходила, потом уж перебралась, как говорится, с вещами.

— Лариса?

— Ну да, я же и говорю. Мы… в общем познакомились, то, се. Все нормально было. Потом ей замуж надо стало. Приспичило.

— А вам это видимо ни к чему было?

— Какая тут семья?! В этих-то условиях, с моим-то заработком… — В этом все дело?

— Да… нет… не то, чтобы… В общем она… она… это… — Гоша замялся, опустил взгляд.

— Оказалась в интересном положении? — Подсказала Мария.

— Да! — Гоша хохотнул, осекся.

— Какое уж там интересное. Ну, в общем да, залетела… — Гоша говорил долго, нудно, повторяясь и сбиваясь. Как говорится, заходил на посадку большими кругами. Мария устала его слушать, давно отставила чашку. Украдкой она скользила по беспорядочно расставленным холстам. Очень хотелось закурить, больше из-за желания сосредоточиться. Гоша же продолжал мучиться в словесном водовороте, поэтому пришлось его прервать:

— Вы говорите, что у вас плохо с заказами? Поговорим об этом.

Гоша осекся.

Мария шла по улице, пытаясь переосмыслить услышанное нагромождение фраз и выжать из этого самую суть происшествия. Слов было много настолько, что голова начала потихоньку болеть. Или это совсем по иной причине? Что же там наговорил этот Гоша? О подруге Ларисе, о её залёте. И… после этого она потащила его к памятнику? Бред какой-то. Да, еще была истерика, был скандал… О, как это все уже стало обыденно. Да, но она, Лариса для чего-то потащила его к чертовому памятнику в полночь. Не тот у него характер, чтобы тащить. Да, Гоша летящий, да, эпатажный, слегка того, но тащить его не удастся. Что он сказал — «Мы потащились ночью» — да, примерно так. Значит, он сам пошел. Но чего хотел он? Для Ларисы это было крайнее средство? Ладно, сейчас не об этом. Они пришли, загадали желание, и памятник сделал им какое-то предложение. Вовсе бред! Что главное? То, что оба, — и Лариса, и её ребёнок погибли. Виноват ли в этом памятник — дело десятое. Надо выяснить, было ли такое на самом деле.

Мария вынула мобильный телефон и нажала вызов на аббревиатуре «ВВС».

— Да, Мария, слушаю тебя.

— Виктор Васильевич, у вас главврач где-то знакомый есть?

— Да. И… — Можете выяснить, был ли несколько дней назад смертельный случай с выкидышем? Молодая женщина лет двадцати пяти. Зовут Лариса, фамилии не знаю.

— Это что, как-то связано с наездом на памятник?

— Да, напрямую.

— О! Как все сложно-то. Продолжай. Я как выясню, тут же перезвоню. Дело не простое оказалось, как я погляжу?

— Да, похоже. Пойду дальше работать.

— Давай.

Когда Мария отключила телефон и огляделась, то, неожиданно поняла, что находится в старой части города, откуда виднелся сквер на высоком берегу реки. Это был тот самый сквер, где стоял тот самый злосчастный памятник. Вот так-так, ноги сами ее вынесли на место происшествия? Или она подсознательно пришла сюда? Что ж, раз уж она оказалась здесь, надо пойти и осмотреть достопримечательность.

Миновав вход в чугунной ограде, Мария пошла по брусчатой дорожке. Все они — шесть или восемь — сходились в центре сквера у относительно небольшой площади. В центре самой площади высился памятник. Собственно он не высился. Изваяние было щадящих размеров — лишь немного больше роста настоящего человека. Пьедестал также был низок, по этой причине к самому памятнику можно было подойти вплотную. Очевидно поэтому некоторые его части золотисто блестели. Мария вынула из объемистой сумки фотоаппарат и сделала несколько снимков в разных ракурсах.