Застывшие Чувства

Это я их нахожу или они меня?» — задала она вопрос своему отражению. То молчало, лишь демонстрировало недостатки, которые Марии видеть совершенно не хотелось. Заострившиеся скулы, сетку морщинок вокруг глаз, секущиеся крашенные-перекрашенные волосы.«Так быстро»… Мария приготовила и выпила кофе и лишь после этого позвонила на работу, сообщила начальнику, что адрес нашла и идет сейчас к тому самому недотепе. «А там видно будет».

— Давай.

— Вот и весь ответ редактора. Что ж, теперь хочешь, не хочешь, но придется навестить парня. Когда она вышла на улицу, то решила отправиться пешком, просто подышать и погулять. По пути она пыталась припомнить хоть что-то о том многострадальном памятнике, который попал в городскую видеохронику. Странно, но ничего дельного в памяти не всплывало, так мелочи. Помнилось только помпезное открытие года два или три назад. Но где он поставлен, кому? Этого она вспомнить не могла и вынуждена была согласиться с тем, что новости её не интересуют. Это её-то! Всю свою жизнь посвятившую созданию этих самых новостей. Да, видимо дело совсем плохо.

По означенному адресу оказалось ветхое строение, возможно ранее и бывшее жилым домом. Теперь это было неказистое двухэтажное деревянное сооружение, затертое среди ярких новостроек. Мария огляделась. Когда-то, раньше здесь было уютно, тихо и даже романтично. Липы, резные наличники, зелёный заборчик. Сейчас всё это выглядело невзрачно. «Интересно, кем этот Гоша работает? Как его там? — Она заглянула в ежедневник.»

— Георгий Сергеевич Усов«. Не найдя звонка, она постучала в массивную с осыпавшейся синей краской дверь. Тишина.» Скорее всего, никого нет дома. Он должен быть на работе«.»

— Мария постучала еще раз и полезла в сумку за блокнотом, чтобы оставить записку. В этот момент по лестнице загрохотали шаги. Мария даже испугалась, решив, что дверь сейчас откроет какой-нибудь здоровяк-дебошир.

— Проходите! — Сразу же раздалось из-за распахнутой двери. Мария не решилась шагнуть во тьму прихожей.

— Георгий? Это вы, да?

— Это я. Можно Гоша. Идёмте, тут сквозняк.

— Шаги загремели в обратном порядке, снизу вверх. Мария успела рассмотреть лишь потёртые джинсы возможно серого цвета. Что ж, раз с порога её не спросили ни о чем, незачем представляться. Мария пошла следом по скрипучим деревянным ступеням.

Едва пройдя половину винтовой лестницы, она смутно догадалась о роде занятий Гоши. В нос ударил резкий букет специфических запахов. Поднявшись до конца лестницы и очутившись в прихожей, Мария утвердилась в своей догадке — у стены стояли подрамники без холстов. «Так он художник! С чего бы тогда ему было громить произведение искусства?» Хозяина квартиры видно не было, но звуки подсказывали место его нахождения. Гоша чем-то ожесточенно гремел.

— Вы проходите в ту комнату! Я сейчас спущусь! — На минуту воцарилась тишина. Марии стало смешно и любопытно, в какую именно «ту» комнату её приглашали. Она шагнула за тяжелый занавес вместо двери. За ним оказалось что-то вроде… вроде… Мария не могла определить назначения«той» комнаты. Очевидно, она была многофункциональной. Здесь также находились предметы, имевшие отношение к творческой деятельности. Прямо, опять за занавесками, располагалась по всей видимости студия. Был виден угол мольберта и столик, заваленный тубами краски. Заглядывать дальше Мария не решилась. Слева однозначно находилась кухня и столовая — тёмная без окон комната, в углу которой виднелись ступеньки. Они вели вверх к распахнутой двери, из-за которой наконец-то появился хозяин квартиры.

Вначале опять же появились джинсы неопределенного цвета, синяя в клетку рубаха на выпуск, затем руки с очередным квадратом холста, скрывавшего лицо. Холст опустился, открыв узкое бледное лицо, длинные разметанные волосы. Мария слегка поморщилась, она терпеть не могла небритых мужчин. У Гоши же была недельная щетина. Грустные темные глаза смотрели выжидающе. По всей видимости, Гоша пытался вспомнить незваную гостью.

— Вы Вера Григорьевна?

Мария качнула головой.

— Вы от Веры Григорьевны?

Еще раз нет.

— Но вы за портретом?

— Может, будет проще, если вопросы стану задавать я?

— А, ну, — Гоша перестал мучить холст и поставил его к стене.

— Но вы точно не за портретом? И не хотите заказать свой портрет?

Еще раз нет.

— Зря, у вас выразительное лицо, такое фактурное, хара?ктерное… — Давайте оставим в покое мою внешность и вообще живопись. Поговорим о скульптуре.

— Я этим не занимаюсь. Вас… вам… — Я о позавчерашней попытке свержения кумира.

— А, вон… — Чем он вам не угодил? Это же не Зураб Церетели.

— Откуда вы узнали?

— Откуда? Помилуйте, весь город знает.

— Я имел в виду мой адрес.

— Я ведь журналистка.

— Писать будете? — жалобно пролепетал Гоша и опустился на ступеньку.