Организм

Он не хотел спешить, все равно еще никто не спал, слова вырвались сами собой:

— Может, прогуляемся, когда все лягут? — предложил он как можно более равнодушно.

— Или посидим во дворе, в беседке?

Петра покачала головой и бросила короткое «не хочу».

Антон нахмурился, почувствовав злость, и, чтобы не выдать себя, вышел, пробормотав, что хочет узнать, где Оксана. Столкнувшись с ней в коридоре, Антон ненавязчиво убедил ее, что не плохо бы закругляться — парни все пьянее и пьянее, как бы чего не вышло, да и нагулялись уже достаточно. Оксана согласилась, и вскоре все начали устраиваться на ночь. Девушки в одной спальне, ребята — в двух других.

Антон постепенно успокоился. Наверняка «цыганка» ломается, но Антон привык доводить начатое до конца. Это была его сильная черта, чем он и гордился.

К тому моменту, когда все стихли, Антон убедил себя, что не все потеряно, и надо лишь действовать хитрее. Сначала вывести Петру из дома и только потом переходить непосредственно к делу. «Цыганка» сама раздвинет ноги, как только поймет, что об этом никто не узнает.

Он медленно вошел в комнату и замер.

Дыхание девушек, ровное и медленное, убедило его, что они уже спят. Антон присмотрелся, отметив, что девушек трое, не четверо, но главное — здесь была Петра.

Она лежала, свернувшись калачиком, на одной кровати с Оксаной. Он наклонился к ней, с минуту не решаясь разбудить ее.

— Петра, — прошептал он.

Ничего не изменилось, и парень легонько потряс девушку за плечо. Она открыла глаза, и Антон быстро пробормотал:

— Тише, Петра, это я. Просыпайся, крошка.

— Что такое?

— Я хотел поговорить с тобой, а ты так быстро заснула, что… — Что тебе надо?

— Тише, Петра. Девчонки уже спят.

— Что тебе надо?

Голос ее был недовольным, чувствовалось, что девушка вовсе «не ломается», и Антон начал злиться.

— Петра, давай выйдем отсюда, не то мы всех разбудим.

— Зачем?

— Я хотел поговорить с тобой, и… — Утром поговорим.

— Нет, давай сейчас — это важно. Утром я уже и забуду, что хотел сказать.

— Что за срочность?

Антон почувствовал, что едва сдерживается, но нужно было говорить спокойно и равнодушно, если он хотел добиться своего.

— Петра. Сегодня мы все прощаемся, и я хотел поговорить с тобой, как с одноклассницей. Тебе трудно сделать мне одолжение?

Петра не возражала, и Антон понял, что повел себя правильно.

— Хорошо. Я тебя слушаю.

— Петра, давай поговорим там, — он указал на дверь.

— Здесь же спят.

Не говоря ни слова, она откинула тонкое одеяло и встала. Она была в коротенькой маечке и белых трусиках. На фоне ее смуглой кожи это выглядело восхитительно, и у Антона по телу прошла дрожь.

Петра потянулась к шортам, и Антон прошептал:

— Да так иди — все равно в темноте не видно.

— Обойдешься.

Антон не настаивал — боялся, что Петра передумает и заупрямится снова. Плюс зашевелилась Оксана, и они могли ее разбудить.

Они вышли в коридор, Антон прикоснулся за локоть Петры, но та, пусть и не резко, все-таки отстранилась.

— Пошли на крыльцо, — прошептал Антон.

— Из дома я выходить не буду.

— Петра, здесь все слышно, парней разбудим. Пошли. Чего ты… — Нет. Или здесь, или я иду спать.

Голос ее стал злым. Проклятье!

— Давай хоть на кухню зайдем. Там не так слышно.

Девушка вошла туда первой. Антон — следом. Когда он прикрыл дверь, он растерялся. Одноклассница смотрела на него, но он вдруг превратился в четырнадцатилетнего мальчишку на первом свидании.

Он понимал, что нужно действовать: подойти к ней вплотную, обнять, сказать что-нибудь возбуждающе-приятное, но никак не мог решиться. По ее поведению он уже догадывался, что его ждет неудача — слишком уж она настроена против него, но отступить он уже не мог. Желание чем-то горячим заполнило его, и Антон собой уже не управлял. И еще парня злил сам факт потенциального отказа.

— Ну? Я тебя слушаю.

— Знаешь, я… Он запнулся, шагнул к ней, притянул к себе за талию. И даже успел прикоснуться губами к ее губам, хотя поцелуя не вышло — Петра оттолкнула его.

— Ты… Что ты… — пробормотала девушка.

Он снова подался к ней, сжал ее плечи, и одна рука соскользнула на ее грудь.

— Петра, ты даже не знаешь, как я… — Убери лапы! — вскрикнула одноклассница, толкнув его в грудь.

— Петра, я… Ты не бойся — все будет хорошо, тебе понравится. Не бойся, я буду молчать, — он снова подался к ней, пытаясь обнять.

— Если ты думаешь, что у меня нет «резинки»… — Отвали от меня! — вскрикнула она громче.

В голове у Антона прояснилось. Он не только потерпел фиаско, он рисковал, что об этом узнают все одноклассники.