Даже в маленькой и тесной келье Фельче чувствовала, что за ней наблюдает смерть. Будто девушка обманула: спаслась нечестно в том жутком пожаре или в той буре на зимнем озере… Будто тем, что выжила, нарушила с начала времён заведённый порядок рождения и смерти. Будто Живородящая Мать, сберёгшая её для какой-то своей, одной только ей ведомой цели, пошла наперекор остальным божественным братьям и сёстрам.
Добавить в моё избранное
30 мин, 16 сек 3122
Пламя выросло перед ними непреодолимыми стенами, и люди метались среди колонн, не зная, что делать, и позабыв все заветы Живородящей Матери, — толкаясь и топча друг друга.
— Идочка! — мальчишка, дрожа, вцепился в её руку.
— Спаси меня!
Иде стало жутко, но разве могла она поддаться страху, когда Тадеуш ждал от неё помощи?
Девушка повернулась к нему и вдруг заметила, как витраж в стрельчатом окне целиком покрылся трещинами.
— Пригнитесь! — успела крикнуть она послушницам и крепко прижала к груди Тадеуша, закрыв его собой.
Стёкла вылетели из рам со звонким щёлкающим звуком и накрыли апсиду обжигающим градом осколков. На спину девушке словно обрушился рой разъярённых ос. Ида закусила губу и сморгнула навернувшиеся от боли на глаза слёзы, а Тадеуш впился ногтями в её запястья и с ужасом на лице уставился куда-то в угол. Девушка взглянула туда, и ей тоже стало дурно. Одна из послушниц лежала на венках со свёрнутой шей; вторая кинулась прочь, зайдясь в рыданиях.
— Т-ты в порядке? — Тадеуш с трудом отвернулся от мёртвой.
— Да помолчи ты! — огрызнулась девушка — не от злости, а от страха — и, схватив его за руку, потащила к окну. Там она отодрала от своей рясы несколько широких полос и принялась обматывать ими руки мальчишки.
— Послушай, я подсажу тебя, а ты выберешься через окно. Хорошо?
— А как же ты?
— А я… — Ида завязала узелки самодельных варежек и решительно солгала: — Следом.
Тадеуш забрался ей на плечи, и девушка выпрямилась, кривясь от жжения между лопатками и покачиваясь. Слава Живородящей Матери мальчишка был лёгким, и она смогла подсадить его, чтобы он ухватился за основание окна и забрался наверх.
Чувствуя, как дрожат колени, Ида отступила назад и запрокинула голову, наблюдая за Тадеушем. Он не мог решиться спрыгнуть и крутился на раскалённых камнях под нависшими над ним осколками-клыками витража.
Облизнув губы, девушка перевела взгляд на мальчишку, потом снова на стеклянные зубы и обратно… — Прыгай! — взвизгнула она.
Но витражная пасть схлопнулась, обрушив за собой свод апсиды.
Ида заслонилась рукой от обломков, однако не почувствовала боли. Ничего не произошло, и даже рёв пламени будто стал тише.
Девушка осторожно посмотрела сквозь пальцы: перед ней были лишь обгоревшие камни да странный долговязый человек в чёрных одеждах, чьё лицо скрывала костяная маска. Он вскинул бледные морщинистые руки, и Ида почувствовала, как её за невидимые нити непреодолимо потянуло вперёд, к нему.
Сделав один шаг, девушка вдруг поняла, что это — Бездонный Зёв, смерть, и сейчас всё закончится.
— Нет! — она рванулась назад.
— Пусти! Я должна помочь Тадеушу!
Нити между ними натянулись и зазвенели, как струны. Бездонный Зёв наклонился вперед, притягивая жертву к себе, а та, наоборот, попятилась. Запястья и лодыжки Иды занемели, на коже заалели ссадины, словно от оков, но девушка не сдвинулась с места, отказываясь сдаваться.
Несколько секунд она и смерть боролись, не желая уступать друг другу, а потом — раздался звон колокола, и их обоих озарила вспышка тёплого золотого света.
Ида отшатнулась, зажмурившись, но чей-то голос сказал:
— Не бойся, дитя, — и над ней склонилось сверкающее, подобно звезде, создание Живородящей Матери.
Девушка лежала на городской площади. Вокруг Иды толпились люди, а над их головами серело затянутое дымом небо. Создание отступило, раскинув руки- крылья и заставив всех посторониться, и единым прекрасным движением взмыло к облакам. Девушка растерянно поднялась на ноги, проводила его взглядом, и люди обступили её, переговариваясь. Она была цела и невредима, словно не случилось никакого пожара. Раздался шепот: «Святая»… А Ида… Ида потрясенно смотрела туда, где прежде возвышался собор.
Теперь там чернели руины и столб пепла, жирными хлопьями оседавшего на землю.
У девушки перед глазами застыли витраж и метавшийся в окне мальчишка.
— Тадеуш! — вскрикнула она и бросилась к храму.
Кто-то узнал её, и вслед донеслось:
— Да это же Ида! Ида Ашгер!
Настоятельница велела сёстрам вернуться к своим делам, отвела Фельче в лазарет и сама обработала её порез. Остальные ссадины и царапины оказались неглубокими, и Катажина просто промыла их водой. Узнав, что натворила Будека, матушка пообещала обязательно во всём разобраться. Её слова немного успокоили Фельче, только вот девушка так и не смогла отбросить в сторону воспоминание о Талии и смерти.
— Матушка, — в лазарет ворвалась Готара, — Талия вернулась!
Послушница Будека поехала к Тюремному лесу!
Настоятельница побледнела и вскочила с лавки.
— Вот ненормальная! Быстро, приготовь моего Беляка! Давай, скорей, пока она сама себе не навредила!
— Идочка! — мальчишка, дрожа, вцепился в её руку.
— Спаси меня!
Иде стало жутко, но разве могла она поддаться страху, когда Тадеуш ждал от неё помощи?
Девушка повернулась к нему и вдруг заметила, как витраж в стрельчатом окне целиком покрылся трещинами.
— Пригнитесь! — успела крикнуть она послушницам и крепко прижала к груди Тадеуша, закрыв его собой.
Стёкла вылетели из рам со звонким щёлкающим звуком и накрыли апсиду обжигающим градом осколков. На спину девушке словно обрушился рой разъярённых ос. Ида закусила губу и сморгнула навернувшиеся от боли на глаза слёзы, а Тадеуш впился ногтями в её запястья и с ужасом на лице уставился куда-то в угол. Девушка взглянула туда, и ей тоже стало дурно. Одна из послушниц лежала на венках со свёрнутой шей; вторая кинулась прочь, зайдясь в рыданиях.
— Т-ты в порядке? — Тадеуш с трудом отвернулся от мёртвой.
— Да помолчи ты! — огрызнулась девушка — не от злости, а от страха — и, схватив его за руку, потащила к окну. Там она отодрала от своей рясы несколько широких полос и принялась обматывать ими руки мальчишки.
— Послушай, я подсажу тебя, а ты выберешься через окно. Хорошо?
— А как же ты?
— А я… — Ида завязала узелки самодельных варежек и решительно солгала: — Следом.
Тадеуш забрался ей на плечи, и девушка выпрямилась, кривясь от жжения между лопатками и покачиваясь. Слава Живородящей Матери мальчишка был лёгким, и она смогла подсадить его, чтобы он ухватился за основание окна и забрался наверх.
Чувствуя, как дрожат колени, Ида отступила назад и запрокинула голову, наблюдая за Тадеушем. Он не мог решиться спрыгнуть и крутился на раскалённых камнях под нависшими над ним осколками-клыками витража.
Облизнув губы, девушка перевела взгляд на мальчишку, потом снова на стеклянные зубы и обратно… — Прыгай! — взвизгнула она.
Но витражная пасть схлопнулась, обрушив за собой свод апсиды.
Ида заслонилась рукой от обломков, однако не почувствовала боли. Ничего не произошло, и даже рёв пламени будто стал тише.
Девушка осторожно посмотрела сквозь пальцы: перед ней были лишь обгоревшие камни да странный долговязый человек в чёрных одеждах, чьё лицо скрывала костяная маска. Он вскинул бледные морщинистые руки, и Ида почувствовала, как её за невидимые нити непреодолимо потянуло вперёд, к нему.
Сделав один шаг, девушка вдруг поняла, что это — Бездонный Зёв, смерть, и сейчас всё закончится.
— Нет! — она рванулась назад.
— Пусти! Я должна помочь Тадеушу!
Нити между ними натянулись и зазвенели, как струны. Бездонный Зёв наклонился вперед, притягивая жертву к себе, а та, наоборот, попятилась. Запястья и лодыжки Иды занемели, на коже заалели ссадины, словно от оков, но девушка не сдвинулась с места, отказываясь сдаваться.
Несколько секунд она и смерть боролись, не желая уступать друг другу, а потом — раздался звон колокола, и их обоих озарила вспышка тёплого золотого света.
Ида отшатнулась, зажмурившись, но чей-то голос сказал:
— Не бойся, дитя, — и над ней склонилось сверкающее, подобно звезде, создание Живородящей Матери.
Девушка лежала на городской площади. Вокруг Иды толпились люди, а над их головами серело затянутое дымом небо. Создание отступило, раскинув руки- крылья и заставив всех посторониться, и единым прекрасным движением взмыло к облакам. Девушка растерянно поднялась на ноги, проводила его взглядом, и люди обступили её, переговариваясь. Она была цела и невредима, словно не случилось никакого пожара. Раздался шепот: «Святая»… А Ида… Ида потрясенно смотрела туда, где прежде возвышался собор.
Теперь там чернели руины и столб пепла, жирными хлопьями оседавшего на землю.
У девушки перед глазами застыли витраж и метавшийся в окне мальчишка.
— Тадеуш! — вскрикнула она и бросилась к храму.
Кто-то узнал её, и вслед донеслось:
— Да это же Ида! Ида Ашгер!
Настоятельница велела сёстрам вернуться к своим делам, отвела Фельче в лазарет и сама обработала её порез. Остальные ссадины и царапины оказались неглубокими, и Катажина просто промыла их водой. Узнав, что натворила Будека, матушка пообещала обязательно во всём разобраться. Её слова немного успокоили Фельче, только вот девушка так и не смогла отбросить в сторону воспоминание о Талии и смерти.
— Матушка, — в лазарет ворвалась Готара, — Талия вернулась!
Послушница Будека поехала к Тюремному лесу!
Настоятельница побледнела и вскочила с лавки.
— Вот ненормальная! Быстро, приготовь моего Беляка! Давай, скорей, пока она сама себе не навредила!
Страница 3 из 9
