Даже в маленькой и тесной келье Фельче чувствовала, что за ней наблюдает смерть. Будто девушка обманула: спаслась нечестно в том жутком пожаре или в той буре на зимнем озере… Будто тем, что выжила, нарушила с начала времён заведённый порядок рождения и смерти. Будто Живородящая Мать, сберёгшая её для какой-то своей, одной только ей ведомой цели, пошла наперекор остальным божественным братьям и сёстрам.
Добавить в моё избранное
30 мин, 16 сек 3123
Готара кинулась выполнять её поручение, а Катажина повернулась к Фельче:
— Собирайся, нам потребуются все чудеса Живородящей Матери. Если глупая настолько обезумела, что решила укрыться в Тюремном лесу… Воистину, нам может помочь только Она.
— Матушка, — тихо напомнила девушка, — Будека пыталась меня убить.
— Живородящая Мать заповедала прощать, — отрезала та.
— Да и нет у нас другого выбора, дочь моя.
Настоятельница была права: обитель не могла бросить в беде свою воспитанницу. Поэтому Фельче послушно надела дорожный плащ, взяла короткое ружьё и патронташ и вместе с Катажиной спустилась к воротам.
Там уже ждали Талия и Готара, сидя вдвоём на крепенькой рыжей кобыле.
Рядом с ними пофыркивал могучий скакун настоятельницы, отлично выдрессированный и ко многому привычный Беляк. Матушка похлопала его по шее и запрыгнула в седло.
— Садись позади, — сказала она Фельче.
Потом подозвала к себе одну из старших сестёр, дала ей несколько указаний, и маленький отряд покинул монастырь.
Накрапывал мелкий дождь, и следы Будеки были хорошо видны на дороге.
Тюремный лес находился недалеко от монастыря, и сёстры доехали до развилки всего за полчаса. Катажина взглянула на указатель и, не медля, развернула коня к темневшим вдалеке деревьям.
— Поторопимся, — хмуро сказала она.
— Лишь бы эта девчонка ещё была жива!
Фельче плотнее запахнула плащ, отчего-то чувствуя себя виноватой перед Будекой. Несмотря на драку в саду, девушка очень хотела, чтобы с той не случилось ничего плохого. Она подняла голову, вглядываясь в ребристую черту леса, но Беляк неожиданно захрапел, переступил с ноги на ногу, и в ту же секунду позади раздались тонкое ржание, испуганный вскрик Талии, и — выстрел.
Фельче резко обернулась.
Рыжая лошадь сестёр встала на дыбы, и Готара скатилась вниз, едва не выронив из рук оружие.
— Милосердная Живородящая Мать, защити и огради, не оставь… - забормотала Талия, пытаясь совладать с кобылой.
Но та сбросила всадницу и галопом рванула к монастырю — а из дождя выступили шесть силуэтов. Сгоревшие мертвецы, чешуйка за чешуйкой обретавшие плоть из смешанного с водой пепла.
Разбойники, — вспомнила Фельче, — наверное, те самые, которые в прошлом году напали на тюремный обоз; охрана перебила их, и глава каравана приказал сжечь тела.
Девушка дрожащими руками сорвала с плеча обрез, и одновременно с этим, едва не оглушив, у неё над ухом громыхнул выстрел настоятельницы. Катажина попала в одного из мёртвых. Его живот разлетелся на тысячи пылинок, но они тут же соединились вновь, залатав рваную дыру. Разбойник двинулся вперёд, и Беляк не выдержал и взбрыкнул, скинув с себя Фельче.
Она едва успела отползти в сторону, чтобы не попасть под его копыта, а тем временем мертвецы окружили своих жертв. Готара зло прищурилась, уперла приклад в плечо, взвела второй, оставшийся, курок и, одними губами шепча молитву, надавила на спусковой крючок. Так же поступила и Талия. Два выстрела прозвучали, как один, и слились с далёким раскатом грома.
Двое ближайших разбойников остановились. Первый лишился бедра, второй — плеча.
— Бегите! — закричала сёстрам Катажина и с перекошенным от ненависти лицом разрядила карабин в следующего мертвеца.
— Бегите отсюда!
Оставшийся без руки противник поднял с земли тяжёлую палку и неторопливо двинулся к трём девушкам. Готара и матушка синхронно переломили ружья, Фельче прицелилась, но Талия выстрелила первой. Мимо — и привратница не успела увернуться: мертвец ударил суком ей в висок. Она упала, точно убитая.
Заметив это, Готара взвыла дурным голосом и прыгнула вперёд, замахнувшись на разбойника прикладом.
— Уйди, идиотка! — зарычала Катажина на обезумевшую девушку.
Однако та её не услышала, и настоятельница, ругнувшись, пришпорила коня и направила его к сёстрам.
Фельче с трудом надавила на спусковой крючок. Отдача отбросила её назад, прошив болью кисти, предплечья и локти, и девушка уронила обрез и упала на одно колено. Подняв взгляд, она увидела, что тот разбойник, на которого набросилась Готара, схватил противницу за волосы и отшвырнул прочь, к неподвижно лежавшей Талии.
Мигом позже матушка обрушила на него копыта Беляка.
— Пошли прочь! Прочь! Именем Её! — Катажина перехватила карабин за ствол, орудуя прикладом, как молотом.
— Защити своих дочерей, Мать! Прочь, ур- р-роды!
Беляк сделал «свечку», но настоятельница каким-то чудом удержалась в седле и продолжила раздавать удары направо и налево. Мертвецы обступили её, хватая за плащ и пытаясь стащить на землю, но она отбивалась от них, будто бешеная. На её лице был ужас — разбойники не чувствовали боли. Безразличные ко всему и не знающие усталости, они просто делали то же, что и раньше: грабили.
— Собирайся, нам потребуются все чудеса Живородящей Матери. Если глупая настолько обезумела, что решила укрыться в Тюремном лесу… Воистину, нам может помочь только Она.
— Матушка, — тихо напомнила девушка, — Будека пыталась меня убить.
— Живородящая Мать заповедала прощать, — отрезала та.
— Да и нет у нас другого выбора, дочь моя.
Настоятельница была права: обитель не могла бросить в беде свою воспитанницу. Поэтому Фельче послушно надела дорожный плащ, взяла короткое ружьё и патронташ и вместе с Катажиной спустилась к воротам.
Там уже ждали Талия и Готара, сидя вдвоём на крепенькой рыжей кобыле.
Рядом с ними пофыркивал могучий скакун настоятельницы, отлично выдрессированный и ко многому привычный Беляк. Матушка похлопала его по шее и запрыгнула в седло.
— Садись позади, — сказала она Фельче.
Потом подозвала к себе одну из старших сестёр, дала ей несколько указаний, и маленький отряд покинул монастырь.
Накрапывал мелкий дождь, и следы Будеки были хорошо видны на дороге.
Тюремный лес находился недалеко от монастыря, и сёстры доехали до развилки всего за полчаса. Катажина взглянула на указатель и, не медля, развернула коня к темневшим вдалеке деревьям.
— Поторопимся, — хмуро сказала она.
— Лишь бы эта девчонка ещё была жива!
Фельче плотнее запахнула плащ, отчего-то чувствуя себя виноватой перед Будекой. Несмотря на драку в саду, девушка очень хотела, чтобы с той не случилось ничего плохого. Она подняла голову, вглядываясь в ребристую черту леса, но Беляк неожиданно захрапел, переступил с ноги на ногу, и в ту же секунду позади раздались тонкое ржание, испуганный вскрик Талии, и — выстрел.
Фельче резко обернулась.
Рыжая лошадь сестёр встала на дыбы, и Готара скатилась вниз, едва не выронив из рук оружие.
— Милосердная Живородящая Мать, защити и огради, не оставь… - забормотала Талия, пытаясь совладать с кобылой.
Но та сбросила всадницу и галопом рванула к монастырю — а из дождя выступили шесть силуэтов. Сгоревшие мертвецы, чешуйка за чешуйкой обретавшие плоть из смешанного с водой пепла.
Разбойники, — вспомнила Фельче, — наверное, те самые, которые в прошлом году напали на тюремный обоз; охрана перебила их, и глава каравана приказал сжечь тела.
Девушка дрожащими руками сорвала с плеча обрез, и одновременно с этим, едва не оглушив, у неё над ухом громыхнул выстрел настоятельницы. Катажина попала в одного из мёртвых. Его живот разлетелся на тысячи пылинок, но они тут же соединились вновь, залатав рваную дыру. Разбойник двинулся вперёд, и Беляк не выдержал и взбрыкнул, скинув с себя Фельче.
Она едва успела отползти в сторону, чтобы не попасть под его копыта, а тем временем мертвецы окружили своих жертв. Готара зло прищурилась, уперла приклад в плечо, взвела второй, оставшийся, курок и, одними губами шепча молитву, надавила на спусковой крючок. Так же поступила и Талия. Два выстрела прозвучали, как один, и слились с далёким раскатом грома.
Двое ближайших разбойников остановились. Первый лишился бедра, второй — плеча.
— Бегите! — закричала сёстрам Катажина и с перекошенным от ненависти лицом разрядила карабин в следующего мертвеца.
— Бегите отсюда!
Оставшийся без руки противник поднял с земли тяжёлую палку и неторопливо двинулся к трём девушкам. Готара и матушка синхронно переломили ружья, Фельче прицелилась, но Талия выстрелила первой. Мимо — и привратница не успела увернуться: мертвец ударил суком ей в висок. Она упала, точно убитая.
Заметив это, Готара взвыла дурным голосом и прыгнула вперёд, замахнувшись на разбойника прикладом.
— Уйди, идиотка! — зарычала Катажина на обезумевшую девушку.
Однако та её не услышала, и настоятельница, ругнувшись, пришпорила коня и направила его к сёстрам.
Фельче с трудом надавила на спусковой крючок. Отдача отбросила её назад, прошив болью кисти, предплечья и локти, и девушка уронила обрез и упала на одно колено. Подняв взгляд, она увидела, что тот разбойник, на которого набросилась Готара, схватил противницу за волосы и отшвырнул прочь, к неподвижно лежавшей Талии.
Мигом позже матушка обрушила на него копыта Беляка.
— Пошли прочь! Прочь! Именем Её! — Катажина перехватила карабин за ствол, орудуя прикладом, как молотом.
— Защити своих дочерей, Мать! Прочь, ур- р-роды!
Беляк сделал «свечку», но настоятельница каким-то чудом удержалась в седле и продолжила раздавать удары направо и налево. Мертвецы обступили её, хватая за плащ и пытаясь стащить на землю, но она отбивалась от них, будто бешеная. На её лице был ужас — разбойники не чувствовали боли. Безразличные ко всему и не знающие усталости, они просто делали то же, что и раньше: грабили.
Страница 4 из 9
