Даже в маленькой и тесной келье Фельче чувствовала, что за ней наблюдает смерть. Будто девушка обманула: спаслась нечестно в том жутком пожаре или в той буре на зимнем озере… Будто тем, что выжила, нарушила с начала времён заведённый порядок рождения и смерти. Будто Живородящая Мать, сберёгшая её для какой-то своей, одной только ей ведомой цели, пошла наперекор остальным божественным братьям и сёстрам.
Добавить в моё избранное
30 мин, 16 сек 3126
Не успела Фельче пройти и десяти шагов, как обнаружила под ногами хорошо протоптанную тропу. От неожиданности девушка вздрогнула и поёжилась.
Поговаривали, только судья Каспар заходил сюда без опаски, и то — лишь потому, что у него были ключи от всех путей.
Лес не зря прозвали Тюремным.
Каждому, кто вошел в его пределы, он заглядывал в душу и воздавал по справедливости. Так, преступников заводили в самую чащу и оставляли, позволяя древнему проклятию самому решить, что с ними делать. Нередко они блуждали по тропинкам целые десятилетия, и лес отпускал на волю только тех, кто искренне раскаялся. Однако чаще — выплёвывал лишь кости.
Когда-то и Катажину-разбойницу осудили на заключение в Тюремном лесу, но она признала свои грехи и сама нашла дорогу к монастырю.
Издалека донесся её голос, и Фельче тоже крикнула:
— Будека!
— Иче! — отозвался лес, и эхо утонуло в грохоте ливня.
Дорога уводила в чащу, в плотные серые сумерки, и с каждым шагом свет вокруг становился приглушеннее и холоднее. По обе стороны от тропы блестели от воды вековые буки и грабы, и их кроны плотно переплетались над головой Фельче, заслоняя небо. Девушка шла, кутаясь в промокший плащ, дрожа от макушки до пяток и крича имя Будеки; плечо оттягивало ружье, порез на подбородке набух от влаги и начал зудеть.
Остановившись, Фельче достала из-под плаща клубок, оторвала кусок нити и негнущимися пальцами завязала узел-метку на ветви куста.
Где-то позади громко хрустнул сук, и девушка прищурилась, вглядываясь в дождь:
— Будека?
Рядом стоял Тадеуш.
Не осознавая, что делает, она осенила его символом Живородящей Матери, но пепельный мальчик никуда не исчез. Вместо этого он прижал к губам указательный палец и, поманив её за собой, бесшумно сошел с тропы, растворившись в гобелене ветвей. Фельче озадаченно посмотрела туда, а потом переборола страх, юркнула следом и опять столкнулась с ним нос к носу.
— Неужели ты тогда не смог умереть? — пораженно прошептала она, не решаясь до него дотронуться.
— Неужели ты стал таким?
Но вместо ответа Тадеуш поднял руку и указал девушке за плечо, на тропу.
Фельче оглянулась. Там крался высокий, крепкий и сильный мужчина в хорошем кожаном плаще и с оружием в правой руке. Он шел, надвинув на голову капюшон и осторожно озираясь по сторонам. Заметив алую метку, мужчина приблизился, склонился над кустом, и девушка с удивлением узнала судью Каспара.
— Проклятый дождь… — проворчал судья и двинулся дальше, пряча револьвер в кобуру.
Фельче растерялась, не понимая, что он здесь делает. Она хотела было спросить об этом Тадеуша, но, когда вновь повернулась к нему, мальчишка уже исчез, словно призрак. Девушка в изнеможении прислонилась к толстому буку и почувствовала себя выдохшейся, как загнанная лисица.
Видит ли она всё это взаправду или попала в оковы леса?
Как понять, где истина, а где ложь?
Что ей теперь делать? Бежать за судьей? Позвать настоятельницу?
Вернуться назад?
— Будека-а-а! Фели-и-иция! — долетел издалека крик матушки.
Девушка метнулась на знакомый голос, но вдруг увидела перед собой Дагмару. Босая и посиневшая от холода утопленница выступила из ливня и встала у Фельче на пути.
Та сразу попятилась и открыла рот, чтобы закричать, но Дагмара быстро шагнула вперёд и запечатала ей губы ладонью. Взгляды подруг встретились, девушка увидела в глазах мёртвой, что она не желает ей зла, и, осторожно поднеся руку, отняла пальцы Дагмары от своего лица.
Певчая улыбнулась уголками малоподвижных губ, знаками показала идти следом и направилась в сторону от тропы.
— Погоди, Дагмара, мне нужно найти одну послушницу. Ты не знакома с ней, однако она в большой опасности, — Фельче попробовала задержать утопленницу, но та лишь бросила через плечо удивленный взгляд и продолжила свой путь.
Девушка догнала её и взяла за руку.
С неба продолжало течь. Вода, пенясь, стекала по узловатым стволам и болотцами собиралась между мшистых корней. Под ногами девушек хлюпала пожухлая трава, вокруг темнела облетевшая бузина с гроздьями высохших и чёрных глаз-ягод. Однако лес постепенно редел, и Фельче даже показалось, что Дагмара ведёт её к опушке.
Только спросить об этом девушка не успела.
Дагмара неожиданно остановилась и прислушалась, и Фельче тоже различила, как сквозь шипение водяной пелены, отодвинув в сторону едва слышимый голос настоятельницы, прозвучал чей-то шепот.
Девушка оглянулась, ища того, кто говорит, и к первому шепоту тут же прибавились ещё несколько. Запричитала невидимая женщина, закричал старик, громко забасил мужчина. Дагмара тесно прижалась к Фельче, и голоса окружили их плотной стеной, змеями просачиваясь сквозь ливень и петлями ниток продеваясь друг в друга.
Поговаривали, только судья Каспар заходил сюда без опаски, и то — лишь потому, что у него были ключи от всех путей.
Лес не зря прозвали Тюремным.
Каждому, кто вошел в его пределы, он заглядывал в душу и воздавал по справедливости. Так, преступников заводили в самую чащу и оставляли, позволяя древнему проклятию самому решить, что с ними делать. Нередко они блуждали по тропинкам целые десятилетия, и лес отпускал на волю только тех, кто искренне раскаялся. Однако чаще — выплёвывал лишь кости.
Когда-то и Катажину-разбойницу осудили на заключение в Тюремном лесу, но она признала свои грехи и сама нашла дорогу к монастырю.
Издалека донесся её голос, и Фельче тоже крикнула:
— Будека!
— Иче! — отозвался лес, и эхо утонуло в грохоте ливня.
Дорога уводила в чащу, в плотные серые сумерки, и с каждым шагом свет вокруг становился приглушеннее и холоднее. По обе стороны от тропы блестели от воды вековые буки и грабы, и их кроны плотно переплетались над головой Фельче, заслоняя небо. Девушка шла, кутаясь в промокший плащ, дрожа от макушки до пяток и крича имя Будеки; плечо оттягивало ружье, порез на подбородке набух от влаги и начал зудеть.
Остановившись, Фельче достала из-под плаща клубок, оторвала кусок нити и негнущимися пальцами завязала узел-метку на ветви куста.
Где-то позади громко хрустнул сук, и девушка прищурилась, вглядываясь в дождь:
— Будека?
Рядом стоял Тадеуш.
Не осознавая, что делает, она осенила его символом Живородящей Матери, но пепельный мальчик никуда не исчез. Вместо этого он прижал к губам указательный палец и, поманив её за собой, бесшумно сошел с тропы, растворившись в гобелене ветвей. Фельче озадаченно посмотрела туда, а потом переборола страх, юркнула следом и опять столкнулась с ним нос к носу.
— Неужели ты тогда не смог умереть? — пораженно прошептала она, не решаясь до него дотронуться.
— Неужели ты стал таким?
Но вместо ответа Тадеуш поднял руку и указал девушке за плечо, на тропу.
Фельче оглянулась. Там крался высокий, крепкий и сильный мужчина в хорошем кожаном плаще и с оружием в правой руке. Он шел, надвинув на голову капюшон и осторожно озираясь по сторонам. Заметив алую метку, мужчина приблизился, склонился над кустом, и девушка с удивлением узнала судью Каспара.
— Проклятый дождь… — проворчал судья и двинулся дальше, пряча револьвер в кобуру.
Фельче растерялась, не понимая, что он здесь делает. Она хотела было спросить об этом Тадеуша, но, когда вновь повернулась к нему, мальчишка уже исчез, словно призрак. Девушка в изнеможении прислонилась к толстому буку и почувствовала себя выдохшейся, как загнанная лисица.
Видит ли она всё это взаправду или попала в оковы леса?
Как понять, где истина, а где ложь?
Что ей теперь делать? Бежать за судьей? Позвать настоятельницу?
Вернуться назад?
— Будека-а-а! Фели-и-иция! — долетел издалека крик матушки.
Девушка метнулась на знакомый голос, но вдруг увидела перед собой Дагмару. Босая и посиневшая от холода утопленница выступила из ливня и встала у Фельче на пути.
Та сразу попятилась и открыла рот, чтобы закричать, но Дагмара быстро шагнула вперёд и запечатала ей губы ладонью. Взгляды подруг встретились, девушка увидела в глазах мёртвой, что она не желает ей зла, и, осторожно поднеся руку, отняла пальцы Дагмары от своего лица.
Певчая улыбнулась уголками малоподвижных губ, знаками показала идти следом и направилась в сторону от тропы.
— Погоди, Дагмара, мне нужно найти одну послушницу. Ты не знакома с ней, однако она в большой опасности, — Фельче попробовала задержать утопленницу, но та лишь бросила через плечо удивленный взгляд и продолжила свой путь.
Девушка догнала её и взяла за руку.
С неба продолжало течь. Вода, пенясь, стекала по узловатым стволам и болотцами собиралась между мшистых корней. Под ногами девушек хлюпала пожухлая трава, вокруг темнела облетевшая бузина с гроздьями высохших и чёрных глаз-ягод. Однако лес постепенно редел, и Фельче даже показалось, что Дагмара ведёт её к опушке.
Только спросить об этом девушка не успела.
Дагмара неожиданно остановилась и прислушалась, и Фельче тоже различила, как сквозь шипение водяной пелены, отодвинув в сторону едва слышимый голос настоятельницы, прозвучал чей-то шепот.
Девушка оглянулась, ища того, кто говорит, и к первому шепоту тут же прибавились ещё несколько. Запричитала невидимая женщина, закричал старик, громко забасил мужчина. Дагмара тесно прижалась к Фельче, и голоса окружили их плотной стеной, змеями просачиваясь сквозь ливень и петлями ниток продеваясь друг в друга.
Страница 7 из 9
