Даже в маленькой и тесной келье Фельче чувствовала, что за ней наблюдает смерть. Будто девушка обманула: спаслась нечестно в том жутком пожаре или в той буре на зимнем озере… Будто тем, что выжила, нарушила с начала времён заведённый порядок рождения и смерти. Будто Живородящая Мать, сберёгшая её для какой-то своей, одной только ей ведомой цели, пошла наперекор остальным божественным братьям и сёстрам.
Добавить в моё избранное
30 мин, 16 сек 3127
Дагмара стала ещё бледнее, чем была, и её лицо исказила гримаса ужаса.
— Бежим, — тихо сказала певчей Фельче.
И подруги, разжав руки, разом кинулись прочь, а голоса захохотали, взвились под нагие кроны и расселись там, обернувшись вороньей стаей.
Деревья заскрипели, будто от штормового ветра, и Тюремный лес начал просыпаться, протягивая за беглянками мокрые ветви.
Фельче уклонилась от крючковатых пальцев-сучков, перепрыгнула через росток, попытавшийся оплести лодыжку, миновала овраг, и у неё под башмаком что-то хрустнуло. Опустив взгляд, девушка увидела человеческий череп.
Её сердце ёкнуло, и Фельче едва успела увернуться от рухнувшего рядом валуна. Зеленоватый великан раскололся о землю, обдав девушку каменным крошевом, и она понеслась по живому лабиринту не разбирая дороги.
Деревья мчались за ней, перебирая корнями-каракатицами и бросая вслед булыжники и сгнившие сучья. Весь лес наполнили треск, хруст, пощёлкивание, скрипы и голоса заключенных. Слева мелькали буки, справа — грабы. Вязы выстраивались непроходимыми стенами, заставляя Фельче то и дело поворачивать и менять направление, а вороны бесновались вокруг, крыльями расплёскивая дождь во все стороны.
Девушка почувствовала, как в животе закололо острым ножом; башмаки скользили по гнилой листве, но она продолжала бежать, едва не ломая себе ноги.
Ещё никогда Фельче не было так страшно — ни в объятом огнём соборе, ни в ледяных волнах бушевавшего озера. Поэтому девушка мчалась, пока не споткнулась и не съехала вниз по крутому склону в ложбину между тремя холмами.
— Вон она! — закричала Катажина.
— Чего же ты ждешь?! Стреляй!
Фельче потянулась к обрезу, но внезапно обнаружила, что, убегая, где-то его потеряла. А затем поняла, что матушка обращалась вовсе не к ней, а к судье.
Он барахтался на склоне в объятиях колючего куста и не мог дотянуться до своего револьвера, чтобы защитить лежавшую без сознания Будеку.
Катажина стояла наверху, на одном из холмов, и дёргала затвор карабина, пытаясь выправить заклинивший механизм.
— Да стреляй же! А то она нас всех погубит!
— Не могу! — рявкнул Каспар.
Фельче застыла.
«Она» — я?
И неожиданно осознала всё, что происходило.
Девушка вспомнила и неприязнь настоятельницы после озёрной бури, и частые визиты Каспара в монастырь со своей приёмной дочерью Будекой, и странное назначение новенькой, и кражу лошади, и «точно ли вы справитесь, матушка», сказанное Готарой на перепутье. Все они заманили Фельче сюда, чтобы избавиться, и наверняка считали, что так покончат ещё и с проклятьем мертвецов.
Тадеуш и Дагмара спасали подругу не от Тюремного леса, а от убийц.
Катажина вскинула карабин к плечу.
— Матушка, стойте! — взмолилась девушка и беспомощно закрылась руками.
Полыхнула молния, исказив перекошенное лицо настоятельницы; карабин клацнул, и, заглушив грохот воды, раскатился выстрел. Грудь Фельче пронзила острая боль, девушка сделала шаг назад, коснулась пальцами раны напротив сердца, и ливень смыл кровь с её ладони. Монахиня подняла глаза на Катажину, но увидела перед собой лишь Бездонный Зёв, смерть.
Он соткался из водяной дымки, высокий, статный и надменный, и молча развел в стороны тощие руки — словно предлагая жертве самой кинуться ему объятия.
На запястьях Фельче вспыхнули знакомые оковы, и девушка вдруг ясно поняла, как это всё сейчас закончится. Она будет кричать, сопротивляться, вырываться из костлявых пальцев Бездонного Зёва, а тот, не справившись со своевольной и глупой девчонкой, в ярости уничтожит всех вокруг.
— Ты ведь разбудил деревья, чтобы убить меня? — негромко спросила Фельче.
Бездонный Зёв ничего не ответил.
— Пожар в соборе и та буря… — девушка сделала один шаг к нему. - Неужели ты просто хотел забрать мою жизнь? Да? Тогда бери. Я не знаю, почему меня защищает Живородящая Мать, но я не стою всех тех, кого ты казнил.
Бездонный Зёв подался вперёд, будто заинтригованный её словами.
— Никто больше не должен гибнуть из-за меня. Я пойду с тобой, но прошу:
отпусти матушку, Будеку и Его честь, — Фельче подняла глаза к укутанному облаками небу.
— Умоляю, Живородящая Мать, позволь мне отправиться с ним. Я больше не хочу никаких трагедий.
Бездонный Зёв задрожал, точно от предвкушении чего-то долгожданного, но в этот момент небо озарил золотой поток света, и за её спиной возник полыхающий силуэт создания Матери.
— Хватит, — громыхнул его глубокий голос.
— Отдай ей маску.
Бездонный Зёв застыл, боясь шелохнуться.
— Отдай. Ты стар. Ты больше не справляешься с работой и позабыл ценность человеческой жизни в отличие от своей плоти и крови, своей дочери.
Фельче вздрогнула, услышав слова посланника.
— Бежим, — тихо сказала певчей Фельче.
И подруги, разжав руки, разом кинулись прочь, а голоса захохотали, взвились под нагие кроны и расселись там, обернувшись вороньей стаей.
Деревья заскрипели, будто от штормового ветра, и Тюремный лес начал просыпаться, протягивая за беглянками мокрые ветви.
Фельче уклонилась от крючковатых пальцев-сучков, перепрыгнула через росток, попытавшийся оплести лодыжку, миновала овраг, и у неё под башмаком что-то хрустнуло. Опустив взгляд, девушка увидела человеческий череп.
Её сердце ёкнуло, и Фельче едва успела увернуться от рухнувшего рядом валуна. Зеленоватый великан раскололся о землю, обдав девушку каменным крошевом, и она понеслась по живому лабиринту не разбирая дороги.
Деревья мчались за ней, перебирая корнями-каракатицами и бросая вслед булыжники и сгнившие сучья. Весь лес наполнили треск, хруст, пощёлкивание, скрипы и голоса заключенных. Слева мелькали буки, справа — грабы. Вязы выстраивались непроходимыми стенами, заставляя Фельче то и дело поворачивать и менять направление, а вороны бесновались вокруг, крыльями расплёскивая дождь во все стороны.
Девушка почувствовала, как в животе закололо острым ножом; башмаки скользили по гнилой листве, но она продолжала бежать, едва не ломая себе ноги.
Ещё никогда Фельче не было так страшно — ни в объятом огнём соборе, ни в ледяных волнах бушевавшего озера. Поэтому девушка мчалась, пока не споткнулась и не съехала вниз по крутому склону в ложбину между тремя холмами.
— Вон она! — закричала Катажина.
— Чего же ты ждешь?! Стреляй!
Фельче потянулась к обрезу, но внезапно обнаружила, что, убегая, где-то его потеряла. А затем поняла, что матушка обращалась вовсе не к ней, а к судье.
Он барахтался на склоне в объятиях колючего куста и не мог дотянуться до своего револьвера, чтобы защитить лежавшую без сознания Будеку.
Катажина стояла наверху, на одном из холмов, и дёргала затвор карабина, пытаясь выправить заклинивший механизм.
— Да стреляй же! А то она нас всех погубит!
— Не могу! — рявкнул Каспар.
Фельче застыла.
«Она» — я?
И неожиданно осознала всё, что происходило.
Девушка вспомнила и неприязнь настоятельницы после озёрной бури, и частые визиты Каспара в монастырь со своей приёмной дочерью Будекой, и странное назначение новенькой, и кражу лошади, и «точно ли вы справитесь, матушка», сказанное Готарой на перепутье. Все они заманили Фельче сюда, чтобы избавиться, и наверняка считали, что так покончат ещё и с проклятьем мертвецов.
Тадеуш и Дагмара спасали подругу не от Тюремного леса, а от убийц.
Катажина вскинула карабин к плечу.
— Матушка, стойте! — взмолилась девушка и беспомощно закрылась руками.
Полыхнула молния, исказив перекошенное лицо настоятельницы; карабин клацнул, и, заглушив грохот воды, раскатился выстрел. Грудь Фельче пронзила острая боль, девушка сделала шаг назад, коснулась пальцами раны напротив сердца, и ливень смыл кровь с её ладони. Монахиня подняла глаза на Катажину, но увидела перед собой лишь Бездонный Зёв, смерть.
Он соткался из водяной дымки, высокий, статный и надменный, и молча развел в стороны тощие руки — словно предлагая жертве самой кинуться ему объятия.
На запястьях Фельче вспыхнули знакомые оковы, и девушка вдруг ясно поняла, как это всё сейчас закончится. Она будет кричать, сопротивляться, вырываться из костлявых пальцев Бездонного Зёва, а тот, не справившись со своевольной и глупой девчонкой, в ярости уничтожит всех вокруг.
— Ты ведь разбудил деревья, чтобы убить меня? — негромко спросила Фельче.
Бездонный Зёв ничего не ответил.
— Пожар в соборе и та буря… — девушка сделала один шаг к нему. - Неужели ты просто хотел забрать мою жизнь? Да? Тогда бери. Я не знаю, почему меня защищает Живородящая Мать, но я не стою всех тех, кого ты казнил.
Бездонный Зёв подался вперёд, будто заинтригованный её словами.
— Никто больше не должен гибнуть из-за меня. Я пойду с тобой, но прошу:
отпусти матушку, Будеку и Его честь, — Фельче подняла глаза к укутанному облаками небу.
— Умоляю, Живородящая Мать, позволь мне отправиться с ним. Я больше не хочу никаких трагедий.
Бездонный Зёв задрожал, точно от предвкушении чего-то долгожданного, но в этот момент небо озарил золотой поток света, и за её спиной возник полыхающий силуэт создания Матери.
— Хватит, — громыхнул его глубокий голос.
— Отдай ей маску.
Бездонный Зёв застыл, боясь шелохнуться.
— Отдай. Ты стар. Ты больше не справляешься с работой и позабыл ценность человеческой жизни в отличие от своей плоти и крови, своей дочери.
Фельче вздрогнула, услышав слова посланника.
Страница 8 из 9
