Острова смерти

Оглушенный я обмяк в руках двух дюжих негодяев, как во сне смотря, как вскидывают винтовки легионеры. Я увидел Ииво-он был бледным, как смерть, но ободряюще улыбнулся мне.

— Боже храни короля! — успел выкрикнуть он.

— Огонь!— оскалился Миронов.

Загрохотали выстрелы. Мои «бородатые разбойники» умирали так же, как жили-не было красивых слов, брошенных в лицо палачам, не было мольбы о пощаде-только упрямая, молчаливая ненависть, темная и холодная словно полярная ночь, читалась в их взорах. Она была в их глазах даже когда из них исчезло всякое присутствие жизни и даже Миронову, как я заметил, стало не по себе.

— Швыряйте их за борт ребята, — хрипло произнес он, — нечего тут возиться.

Трупы, завернутые в нашедшиеся на пароходе мешки из-под угля, полетели за борт, пока двое убийц окатывали залитую кровью палубу ведром воды. Миронов перевел взгляд на меня и пожал плечами.

— Какой еще кары заслуживают мерзавцы, поднявшие руку на своих благодетелей? — он криво усмехнулся, — это коварство должно быть наказано.

— Ты забегаешь вперед, подонок, — с вызовом сказал я, — мы еще живы.

— Это ненадолго, — хмыкнул эсер, — эй, там в рубке! Правь к берегу!

Минут через десять пароход причалил к самому западному из островов. Я подумал, что Миронов сделал странный выбор: ведь здесь он больше всего рисковал, что его увидит случайный рыбак. Но русский угадал мое недоумение.

— До утра здесь никто не появится, — оскалил он желтые зубы, — но выстрелы слышали все. Когда утром приедут разбираться — зачем им искать по всем островам следы злодеяний? К тому же, — он кивнул на остров, — лучше места для этого преступления не найти.

Простиравшийся перед нами остров был не более трети мили в поперечнике: почти плоская гранитная скала, где через многочисленные трещины и разломы прорастали мхи и лишайники. То тут, то там виднелись огромные угловатые валуны, поставленные на мелкие камни и небольшие идолы, имеющие вид грубого скульптурного бюста человека. Сверху на них стояли камни поменьше, грубо обтесанные под форму голов людей, птиц, рыб, змей и собак.

— Ритуальное убийство, — медленно, смакуя каждый слог, произнес Миронов, — кто не знает, что чухна тайком приносит здесь жертвы?— он с презрением ткнул сапогом ближайшего идола, — в Архангельске в это поверят сразу. А я уж позабочусь, чтобы все выглядело правдоподобно. Ну, пошел! — он ткнул меня стволом в спину.

Будь мы одни, я может, и попытался бы обезоружить негодяя, но в окружении целой своры мерзавцев на это не стояло и надеяться. Угрюмо озираясь на своих конвоиров, я и горстка моих товарищей по несчастью, со связанными за спиной руками и подгоняемые ударами прикладов, проследовали в центр острова.

Увиденный там сейд настолько ошеломил меня, что я на мгновение забыл о предстоящей мне невеселой участи. Неведомые строители в незапамятные времена из множества камней выложили настоящий лабиринт, расходящийся спиралями на площади не менее двадцати футов. Это была точная, хоть и уменьшенная копия, лабиринта из моего сна.

Под ногами что-то хрустнуло. Я посмотрел вниз и увидел, что поверхность острова усеяна мелкими косточками и осколками крупных. Иные из них явно принадлежали местным животным, другие вообще было сложно как-то определить.

— Самое место, — сказал Миронов, — ну, приступайте, пока совсем не стемнело.

Сказано это было кстати — солнце уже почти зашло за горизонт, тогда как на небо уже всходила Луна — полная и белая, будто человеческий череп. По знаку Миронова трое легионеров вывели вперед капрала Джонса-дюжего рыжего ирландца, отчаянно поносящего своих мучителей. Не без труда его повалили его в центр лабиринта, прижав его голову к большому плоскому камню. Вперед шагнул хмурый мужик с черной бородой и физиономией висельника. Ухватив поудобнее топор он, крякнув, опустил его на шею капрала. Несмотря на силу удара, с первого раза отрубить голову не удалось — только после третьего удара чернобородый палач поднял за волосы голову Джонса. В голубых глазах ирландца застыло гневное выражение, губы кривились в посмертном проклятии.

— Мразь!— выкрикнул я, но Миронов даже не посмотрел в мою сторону, подав знак вести второго британца — молодого уроженца Йоркшира. Его тонкую шею палач перерубил с первого раза. Кровь брызнула во все стороны залив и камни и мужика.

— Отлично, — довольно кивнул Миронов, — не задерживайтесь.

Его нетерпение можно было понять — с моря клубами накатывал белый туман, в котором уже становилось непросто различить, где у берега стоит пароход. Мироновские головорезы казнили еще несколько британцев и русских и, словно подпитываясь от каждой смерти, туман становился все плотнее, подбираясь все ближе, пока не закутал остров так, так что я уже с трудом видел удерживающих меня палачей. К тому времени из всего нашего отряда в живых остался один я.