— И все-таки это суеверный вздор! — воскликнул Уильям Джойс, — поверить не могу, что вы, образованный человек, британец, верите в это мамбо-джамбо!
Добавить в моё избранное
23 мин, 55 сек 2367
— Товарищ Миронов, может, вернемся на пароход, — подал голос кто-то из легионеров.
— Не раньше, чем мы прикончим Вудса, — зло сказал Миронов.
— В такой туман мы не сможем уплыть, — сказал кто-то.
— Сюда тоже никто не приплывет, — ответил Миронов, — а утром туман развеется и мы спокойно уйдем на юг. Бояться нечего.
Словно в ответ на эти слова из тумана послышался раскатистый лающий хохот. Смех, шедший откуда-то с моря, подхватили другие голоса — раздающиеся, казалось, одновременно с неба и от земли. Туман вокруг то колебался, то отступал и в его неверном колыхании, казалось, что и идолы и сама луна в небе трясутся от смеха.
— Это колдовство!— выкрикнул кто-то из легионеров, — проклятые острова!
— Заткнись, — рявкнул эсер, затравленно оглядывая остров, — это все чу… Его слова оборвал вопль, раздавшийся со стороны парохода, крик ужаса и смертельной боли. В ответ раздался новый смех демонического хохота и в этот же миг в тумане появились темные силуэты, медленно двигавшиеся в нашу сторону.
— Кто это?!— срывающимся голосом выкрикнул Миронов, — стой! Стой, стрелять буду!
Темные фигуры в тумане продолжали приближаться в полном безмолвии-раздававшийся со всех сторон смех явно принадлежал не им. Чья-то тень мелькнула в небе и огромная белая гагара упала сверху, усевшись на вершину одного из идолов. В клюве гагара держала истекавший кровью оторванный человечий палец.
Видно это стало последней каплей-со всех сторон загрохотали выстрелы, целившиеся как по зловредной птице, так и по приближающимся из тумана гостям. Однако не было похоже, что пули причиняют им хоть какой-то вред — пули рикошетили от камня, на котором сидела невозмутимая гагара, тогда как молчаливые силуэты неумолимо приближались. Туман уже рассеялся, и мы, наконец, увидели лица незваных гостей.
— Нет!— истошный крик, полный нечеловеческого ужаса, буквально оглушил меня, — сгинь, пропади нечистая! Мы убили тебя, мы убили вас всех!
Это орал Миронов-с белым от ужаса лицом и вытаращенными глазами. Трясущейся рукой он держал пистолет, нажимая на курок, даже после того как истратил все пули.
К нам шли карелы-те самые бойцы Карельского легиона, которых мятежные русские расстреляли на пароходе. Те, кому по всем законам Божьим и человеческим полагалось лежать на дне морском, выходили из моря с распухшими, уже частично объеденными рыбами лицами. Иных из них убивали выстрелом в голову-и сейчас с каждым шагом восставших мертвецов, из пробитых черепов выплескивалась вода, вперемешку с кровью и мозгами. Другим стреляли в грудь — и сейчас эти раны виднелись на мертвой плоти, просматривающейся в прорехи на расползающейся, мокрой насквозь форме.
Гагара, хлопнув крыльями, вытянула шею и издала протяжный крик, перешедший в новый взрыв ледяного смеха. Туман над лабиринтом сгустился и оттуда, навстречу пятившимся легионерам, шагнул безголовый мертвец в британской форме. Одной рукой монстр держал за волосы оторванную голову с черной бородой и застывшими в смертельном ужасе глазами, другой — пытался нахлобучить на свой обрубок собственную рыжую голову. Следом вышел худощавый мертвец, держащий под мышкой светловолосую голову. Свободной рукой обезглавленное туловище заботливо подносило ей оторванную у бородатого палача руку, которую глодали мертвые зубы.
Молча, вообще без единого звука, мертвецы обрушились на легионеров. Парализованные ужасом русские не оказывали сопротивления, когда их начали рвать на части. Истошно кричал Иван Миронов, когда безголовый мертвец с тошнотворным хрустом отрубил ему руку топором. Так же методично он отрубал у эсера остальные конечности. Затем, обхватив руками еще живой, истекавший кровью обрубок, мертвый капрал поставил его в центр лабиринта, словно новый жуткий идол проклятого острова.
Это все длилось недолго, хотя мне, объятому ужасом, казалось, что прошла целая вечность. Снова раздался крик гагары и я, повернувшись в ее сторону, увидел, что на вершине огромного идола вместо птицы, сидела обнаженная светловолосая женщина, с глазами, мерцающими мертвенно-бледным светом. Я сразу узнал ее-ведьму из моего сна, чей хохот поднял со дна моря убитых бойцов Карельского легиона. Она выкрикнула что-то на незнакомом языке и мертвецы, терзавшие окровавленные останки, медленно поворачивались к ней. С неба смотрела полная Луна и я чувствовал, как вместе с ней ко мне приковано множество невидимых глаз, с голодным любопытством рассматривающих единственного человека оставшегося в живых на проклятом острове.
Повинуясь повелительному окрику ведьмы, мертвецы неуклюже, вразвалку, начали приближаться ко мне. Я уже приготовился к ужасной смерти, когда один из «живых мертвых» резко развернулся и бросился к ногам ведьмы. Я узнал его — это был Ииво. Он не издал ни звука, замерев в ногах ведьмы, но по тому, как нахмурилось ее лицо, я чувствовал, что между ними происходит некий неслышный диалог.
— Не раньше, чем мы прикончим Вудса, — зло сказал Миронов.
— В такой туман мы не сможем уплыть, — сказал кто-то.
— Сюда тоже никто не приплывет, — ответил Миронов, — а утром туман развеется и мы спокойно уйдем на юг. Бояться нечего.
Словно в ответ на эти слова из тумана послышался раскатистый лающий хохот. Смех, шедший откуда-то с моря, подхватили другие голоса — раздающиеся, казалось, одновременно с неба и от земли. Туман вокруг то колебался, то отступал и в его неверном колыхании, казалось, что и идолы и сама луна в небе трясутся от смеха.
— Это колдовство!— выкрикнул кто-то из легионеров, — проклятые острова!
— Заткнись, — рявкнул эсер, затравленно оглядывая остров, — это все чу… Его слова оборвал вопль, раздавшийся со стороны парохода, крик ужаса и смертельной боли. В ответ раздался новый смех демонического хохота и в этот же миг в тумане появились темные силуэты, медленно двигавшиеся в нашу сторону.
— Кто это?!— срывающимся голосом выкрикнул Миронов, — стой! Стой, стрелять буду!
Темные фигуры в тумане продолжали приближаться в полном безмолвии-раздававшийся со всех сторон смех явно принадлежал не им. Чья-то тень мелькнула в небе и огромная белая гагара упала сверху, усевшись на вершину одного из идолов. В клюве гагара держала истекавший кровью оторванный человечий палец.
Видно это стало последней каплей-со всех сторон загрохотали выстрелы, целившиеся как по зловредной птице, так и по приближающимся из тумана гостям. Однако не было похоже, что пули причиняют им хоть какой-то вред — пули рикошетили от камня, на котором сидела невозмутимая гагара, тогда как молчаливые силуэты неумолимо приближались. Туман уже рассеялся, и мы, наконец, увидели лица незваных гостей.
— Нет!— истошный крик, полный нечеловеческого ужаса, буквально оглушил меня, — сгинь, пропади нечистая! Мы убили тебя, мы убили вас всех!
Это орал Миронов-с белым от ужаса лицом и вытаращенными глазами. Трясущейся рукой он держал пистолет, нажимая на курок, даже после того как истратил все пули.
К нам шли карелы-те самые бойцы Карельского легиона, которых мятежные русские расстреляли на пароходе. Те, кому по всем законам Божьим и человеческим полагалось лежать на дне морском, выходили из моря с распухшими, уже частично объеденными рыбами лицами. Иных из них убивали выстрелом в голову-и сейчас с каждым шагом восставших мертвецов, из пробитых черепов выплескивалась вода, вперемешку с кровью и мозгами. Другим стреляли в грудь — и сейчас эти раны виднелись на мертвой плоти, просматривающейся в прорехи на расползающейся, мокрой насквозь форме.
Гагара, хлопнув крыльями, вытянула шею и издала протяжный крик, перешедший в новый взрыв ледяного смеха. Туман над лабиринтом сгустился и оттуда, навстречу пятившимся легионерам, шагнул безголовый мертвец в британской форме. Одной рукой монстр держал за волосы оторванную голову с черной бородой и застывшими в смертельном ужасе глазами, другой — пытался нахлобучить на свой обрубок собственную рыжую голову. Следом вышел худощавый мертвец, держащий под мышкой светловолосую голову. Свободной рукой обезглавленное туловище заботливо подносило ей оторванную у бородатого палача руку, которую глодали мертвые зубы.
Молча, вообще без единого звука, мертвецы обрушились на легионеров. Парализованные ужасом русские не оказывали сопротивления, когда их начали рвать на части. Истошно кричал Иван Миронов, когда безголовый мертвец с тошнотворным хрустом отрубил ему руку топором. Так же методично он отрубал у эсера остальные конечности. Затем, обхватив руками еще живой, истекавший кровью обрубок, мертвый капрал поставил его в центр лабиринта, словно новый жуткий идол проклятого острова.
Это все длилось недолго, хотя мне, объятому ужасом, казалось, что прошла целая вечность. Снова раздался крик гагары и я, повернувшись в ее сторону, увидел, что на вершине огромного идола вместо птицы, сидела обнаженная светловолосая женщина, с глазами, мерцающими мертвенно-бледным светом. Я сразу узнал ее-ведьму из моего сна, чей хохот поднял со дна моря убитых бойцов Карельского легиона. Она выкрикнула что-то на незнакомом языке и мертвецы, терзавшие окровавленные останки, медленно поворачивались к ней. С неба смотрела полная Луна и я чувствовал, как вместе с ней ко мне приковано множество невидимых глаз, с голодным любопытством рассматривающих единственного человека оставшегося в живых на проклятом острове.
Повинуясь повелительному окрику ведьмы, мертвецы неуклюже, вразвалку, начали приближаться ко мне. Я уже приготовился к ужасной смерти, когда один из «живых мертвых» резко развернулся и бросился к ногам ведьмы. Я узнал его — это был Ииво. Он не издал ни звука, замерев в ногах ведьмы, но по тому, как нахмурилось ее лицо, я чувствовал, что между ними происходит некий неслышный диалог.
Страница 6 из 7
