Какой мерою мерите

— Да очень просто, — показать им, что прежние боги ничего не стоят. Я уже столько капищ языческих разорил, стольким доказывал, что все их боги — лишь дерево да камень. Ты вот, своим воям хоробрым прикажи, чтобы они людишек-то кончали без толку губить, а лучше к капищу их сгоняли. А там уж и я подсоблю. Туган кивнул головой и поскакал к своим воинам, все еще продолжающим стрелять по разбегающимся крестьянам. Отец Даниил вновь усмехнулся и покачал головой. Как все таки легко управлять этими нехристями. Они хоть и наездники непревзойденные и стрелки тоже, но вот ума… Только грабить и насиловать, больше их не на что не хватает Хорошо еще, что ханы ихние умней оказались, — смекнули, что с церковью дружить им ой как выгодно. Вот и дают ярлыки епископам и митрополитам, под страхом смерти запрещая своим дикарям грабить церкви и монастыри. Хотя, конечно, во время Батыева нашествия иные обители и храмы все же пожгли поганые, не утерпели. Ну да, кто старое помянет, тому глаз вон… а кто забудет — оба. Бог даст, сквитаемся. Пока же не стоит -церковь мало того, что не трогают, так еще и от всех податей освободили. Да тут еще и общий враг обнаружился у татар и чад Церкви Христовой, — язычники, уходившие в лес еще со времен крещения Руси, став вечной головной болью для духовных и светских властей. Не признавая ни тех, ни других, они грабили усадьбы крещеных бояр, монастыри, налетали на княжеских сборщиков дани и растворялись в лесах, оставляя после себя трупы и пожарища. К тому же, у них было немало сторонников в городах, — как тайных, так и не очень. А в иные маленькие городки служители церкви и сунуться боялись, — знали, что там язычники открыто моления идолам устраивают, все праздники свои богомерзкие отмечают, да жертвы приносят, — порой говорят даже человеческие. Нехристи, что с них взять? Отец Даниил невольно поежился, глядя на капище. Поклонялись здесь вовсе не какому-нибудь Яриле или Ладе, в празднествах, которых иные из нестойких духом братьев непрочь были и сами принять участие. Даже отсюда видел поп человеческие черепа на оставшихся неповрежденными кольях, а где и не черепа, а целые головы. А за оградой в центре капища, — идол, причем довольно искусно вырезанный, — интересно, кто же тут такой умелец? Женщина с длинными волосами до пояса, с худым и красивым лицом. В одной руке у неё серп, в другой череп, — тоже похоже настоящий. По всему телу вырезаны многочисленные знаки и рисунки, — змеи, вороны, черепа, на груди подвеска в виде месяца. Священник перекрестился дрожащей рукой, — Мара-Морена, богиня смерти, мрака и зимней стужи. Самый страшный из языческих бесов, какого только знал Даниил. Он слышал рассказы стариков о том, что еще до того, как на Русь пришел свет веры Христовой, — Мару особо и не почитали, — слишком боялись. А как пали идолы перед Крестом Животворящим, так и потянулись озлобленные язычники к самой грозной из богинь. О том, что мрачный культ процветает во вверенном ему приходе, священник знал давно, но сделать ничего не мог. Так бы и дальше существовало бесовское гнездо на берегу Костромы, да случай помог. В этом году князь Владимирский Андрей Ярославович, словно обезумел, — дань Орде утаивал и потихоньку силы накапливал, — союз с князем тверским заключил, да и с самим Даниилом Галицким. Говорят, еще и немцев, с поляками и шведами собирался на помощь звать. Тут уже и церковь всполошилась, — эдак и вовсе сдаст князь Андрей Русь латинянам, тем самым немцам да шведам, которых его старший брат громил на Неве и Чудском озере. Тут уж не то что татар — народ Гог и Магог призовешь на помощь. Хорошо, что хоть князь Александр Ярославович оказался умнее. Смиренно приехал в Орду, повинился хану в безумии брата своего и выразил покорность. Его и сделал князем хан Сартак, сын Батыя. А Андрей плохо кончил, — пришла рать царевича Неврюя да под Переяславлем Залесским и разбила чересчур возомнившего о себе князя. Недаром говорят, что гордыня — первый грех. Потом рать Неврюя по всей земле Владимирской растеклась, дань собирая, людей в полон уводя. Ну, а тут не было бы счастья, да несчастье помогло. Язычники-то русские, хоть и тем же бесам молятся, — какая, в конце концов, разница называть черта Велесом или Эрликом?— да с татарами сразу не поладили: мол, вражины они, захватчики и кровопийцы. Как будто есть власть не от Бога!? Напали поганые на какой-то отряд татарский, что деревню жег неподалеку, да и вырезали «басурман». Те, понятно, осерчали. Отец Даниил тут же смекнул, что надо делать — пошел к темнику Елабуге, что лютовал неподалеку, в Ярославле, да и рассказал ему о капище. Он-то уже здесь давно, так что места он здешние знает неплохо, да и прихожане благочестивые кое-что рассказывают. Давно уже хотел навести сюда княжеских дружинников, да князьям все не до него было, — тут с татарами дела бы утрясти, а потом за чистоту веры бороться. Но, тут другое дело, — самих татар задели. Елабуга священника выслушал и дал ему сотню воинов под командованием мурзы Тугана. А с ним еще и с полсотни русских дружинников, — князь Александр прислал вместе с Неврюем.