Холод. Злой, кусачий, пробирающий до самого нутра, заставляя ныть даже кости. Злой ветер, стегающий лицо хлесткими порывами…
Добавить в моё избранное
25 мин, 46 сек 15273
Туда же монголы побросали и арканы которыми они валили идола, — сами язычники, они все же немного боялись чужой богини. Торжествующий Даниил вновь повернулся к людям. -Видите, что такое ваша богиня?— он показал на полыхавшие ярким пламенем обломки.
— Древо бессловесное и больше ничего. Ваша Мара, которую вы почитаете Владычицей Смерти, не может защитить даже себя. Так, почему же вы надеетесь на неё и ищите у неё защиты? Примите же истинную веру, узнайте страх Божий и попадите на лоно Авраамово. А продолжите кланяться бесам, не захотите унять свою гордыню, будете гореть, как горит сейчас ваша лжебогиня, — отец Даниил показал на догорающие обломки. … Позже, людей увели — кому под конвоем дружинников позволили вернуться в родные деревни, кого увели татары. Даниил им не препятствовал, — за любую помощь надо платить. Может, в неволе поганые скорее обратятся к Христу, — ведь страдания плоти очищают и возвышают душу, а рабство учит смирению и укрощает гордыню. В общем, все во славу Христову. Вот уже и последний воин исчез за деревьями, а отец Даниил все еще бродил по капищу, переступая через тела погибших. Хоронить их крестьянам не дали, — если они умерли язычниками, то души их все равно ждет адское пламя, чтобы не делали с их телами. Пусть они лежат здесь, пища для сов и волков, — может остальные напугаются. Само капище потом сожгут полностью, а на его месте, наверное, появится монастырь. Надо будет съездить к владыке, поговорить об этом. Да, завтра когда дружинники поедут во Владимир, надо будет напроситься с ними. Может его, за сокрушение идолов переведут и в иной приход, получше, чем эти языческие дебри. Что-то попалось ему под ноги, из-за чего отец Даниил чуть не упал. Он пригляделся повнимательнее и испуганно отпрянул, — это был череп. Причем, как с содроганием понял, священник тот самый череп, который был в руках у идола. Он перекрестился и в сердцах, хотел с размаху пнуть мертвую голову, но, остыв, передумал. В конце концов, тот бедняга, чья голова оказалась в руках у идола ни в чем, ни виноват.
— Мудрое решение, — произнес за спиной священника девичий голос и отец Даниил, подпрыгнул как ужаленный.
— Раньше это была голова священника. Поп медленно обернулся, ожидая увидеть кого угодно, — прежде всего, толпу жаждущих мести селян с дубьем. Однако, ничего такого страшного там не было, — среди мертвых тел спокойно сидела, обычная девчонка, скорее даже девица, годков, этак семнадцати, а может и больше. Выглядела она довольно безобидно, но отец Даниил особо не обольщался, — от язычников, а уж тем более от поклонников Мары, можно было ожидать чего угодно. Особенно после таких намеков. -Какого священника?— спросил отец Даниил, первое, что пришло ему в голову. -Не простого, а целого епископа, — подмигнула ему девушка.
— Был раньше такой, владыка Леонтий, слышал, может?— отец Даниил машинально кивнул.
— Сторонникам отеческих богов от него худо приходилось, — капища он жег, — порой и вместе с волхвами, народ крестил насильно, — в общем, натерпелись от него люди страху. Однако же и сам получил наконец свое, — убил его волхв Лютовед. А голову отсек и принес в мое капище, как подношение. -Молись о нас священномученник Леонтий, от язычников убиенный, — скорбно произнес поп, подняв очи к небу. И тут до него дошло.
— В чье-чье капище? -В мое, разве не понятно?— раздраженно произнесла девчонка.
— Или ты еще не понял кто я? Отец Даниил почувствовал как сердце его бухнуло и ушло в пятки, а спина несмотря на мороз покрылась холодным потом. Но, присмотревшись к своей собеседнице, он успокоился, — кого она не напоминала, так это всемогущую богиню Зимы и Смерти. «Или сумасшедшая или издевается», — подумал отец Даниил. Хотя кое-какие странности в ней все же были, — светлые, почти белые волосы и такие же светло-серые глаза, светлые настолько, что казались почти белыми, без зрачков. «Чудь белоглазая», — мелькнуло у него в голове, но, присмотревшись, он понял, что ошибся. Тонкие черты лица девушки ничем не напоминали скуластые лица мери или чуди. Сама она была невысокой стройной и довольно красивой. Одета же она была в не по-зимнему легкое белое одеяние и, глядя на её ладное тело, все еще не женатый священник почувствовал некое волнение. Вознегодовав на себя за эту слабость, он резко обратился к девушке. -Негоже благонравной девице называться именем кумира языческого, — важно произнес он старясь не смотреть на свою неожиданную гостью.
— Не гневи бога и не дразни беса, что внушает тебе в голову умыслы блудные, а в уста слова богохульные. -Ну, умыслы блудные бес, похоже, внушает не мне, — нахально возразила девчонка, томно потягиваясь и выставляя на обозрение стройные ноги, — совершенно босые, как оторопело заметил священник.
— И не стыдно сваливать свои похотливые мысли на других. Смотри поп, так увиливать будешь, так и Христос тебя в свой рай не пустит. Вдруг ты там на Магдалину какую-нибудь заглядываться начнешь?
— Древо бессловесное и больше ничего. Ваша Мара, которую вы почитаете Владычицей Смерти, не может защитить даже себя. Так, почему же вы надеетесь на неё и ищите у неё защиты? Примите же истинную веру, узнайте страх Божий и попадите на лоно Авраамово. А продолжите кланяться бесам, не захотите унять свою гордыню, будете гореть, как горит сейчас ваша лжебогиня, — отец Даниил показал на догорающие обломки. … Позже, людей увели — кому под конвоем дружинников позволили вернуться в родные деревни, кого увели татары. Даниил им не препятствовал, — за любую помощь надо платить. Может, в неволе поганые скорее обратятся к Христу, — ведь страдания плоти очищают и возвышают душу, а рабство учит смирению и укрощает гордыню. В общем, все во славу Христову. Вот уже и последний воин исчез за деревьями, а отец Даниил все еще бродил по капищу, переступая через тела погибших. Хоронить их крестьянам не дали, — если они умерли язычниками, то души их все равно ждет адское пламя, чтобы не делали с их телами. Пусть они лежат здесь, пища для сов и волков, — может остальные напугаются. Само капище потом сожгут полностью, а на его месте, наверное, появится монастырь. Надо будет съездить к владыке, поговорить об этом. Да, завтра когда дружинники поедут во Владимир, надо будет напроситься с ними. Может его, за сокрушение идолов переведут и в иной приход, получше, чем эти языческие дебри. Что-то попалось ему под ноги, из-за чего отец Даниил чуть не упал. Он пригляделся повнимательнее и испуганно отпрянул, — это был череп. Причем, как с содроганием понял, священник тот самый череп, который был в руках у идола. Он перекрестился и в сердцах, хотел с размаху пнуть мертвую голову, но, остыв, передумал. В конце концов, тот бедняга, чья голова оказалась в руках у идола ни в чем, ни виноват.
— Мудрое решение, — произнес за спиной священника девичий голос и отец Даниил, подпрыгнул как ужаленный.
— Раньше это была голова священника. Поп медленно обернулся, ожидая увидеть кого угодно, — прежде всего, толпу жаждущих мести селян с дубьем. Однако, ничего такого страшного там не было, — среди мертвых тел спокойно сидела, обычная девчонка, скорее даже девица, годков, этак семнадцати, а может и больше. Выглядела она довольно безобидно, но отец Даниил особо не обольщался, — от язычников, а уж тем более от поклонников Мары, можно было ожидать чего угодно. Особенно после таких намеков. -Какого священника?— спросил отец Даниил, первое, что пришло ему в голову. -Не простого, а целого епископа, — подмигнула ему девушка.
— Был раньше такой, владыка Леонтий, слышал, может?— отец Даниил машинально кивнул.
— Сторонникам отеческих богов от него худо приходилось, — капища он жег, — порой и вместе с волхвами, народ крестил насильно, — в общем, натерпелись от него люди страху. Однако же и сам получил наконец свое, — убил его волхв Лютовед. А голову отсек и принес в мое капище, как подношение. -Молись о нас священномученник Леонтий, от язычников убиенный, — скорбно произнес поп, подняв очи к небу. И тут до него дошло.
— В чье-чье капище? -В мое, разве не понятно?— раздраженно произнесла девчонка.
— Или ты еще не понял кто я? Отец Даниил почувствовал как сердце его бухнуло и ушло в пятки, а спина несмотря на мороз покрылась холодным потом. Но, присмотревшись к своей собеседнице, он успокоился, — кого она не напоминала, так это всемогущую богиню Зимы и Смерти. «Или сумасшедшая или издевается», — подумал отец Даниил. Хотя кое-какие странности в ней все же были, — светлые, почти белые волосы и такие же светло-серые глаза, светлые настолько, что казались почти белыми, без зрачков. «Чудь белоглазая», — мелькнуло у него в голове, но, присмотревшись, он понял, что ошибся. Тонкие черты лица девушки ничем не напоминали скуластые лица мери или чуди. Сама она была невысокой стройной и довольно красивой. Одета же она была в не по-зимнему легкое белое одеяние и, глядя на её ладное тело, все еще не женатый священник почувствовал некое волнение. Вознегодовав на себя за эту слабость, он резко обратился к девушке. -Негоже благонравной девице называться именем кумира языческого, — важно произнес он старясь не смотреть на свою неожиданную гостью.
— Не гневи бога и не дразни беса, что внушает тебе в голову умыслы блудные, а в уста слова богохульные. -Ну, умыслы блудные бес, похоже, внушает не мне, — нахально возразила девчонка, томно потягиваясь и выставляя на обозрение стройные ноги, — совершенно босые, как оторопело заметил священник.
— И не стыдно сваливать свои похотливые мысли на других. Смотри поп, так увиливать будешь, так и Христос тебя в свой рай не пустит. Вдруг ты там на Магдалину какую-нибудь заглядываться начнешь?
Страница 4 из 7
