Ночь идеальна для одиночек; она помогает людям побыть одним. Можно гулять везде, где обычно полно народу и не боятся, что тебя кто-то увидит; можно делать все, что захочешь, не остерегаясь, что тебя заметят. А последнее особенно пикантно, и потому — для некоторых привлекательно…
Добавить в моё избранное
24 мин, 14 сек 15365
Его силуэт загораживает собой все, словно отрезая любые пути к побегу; темно-алые глаза полыхают в темноте, а из полуоткрытой клыкастой пасти свисают капли слюней.
Дмитрий почувствовал, как смертельный холод сковал сердце — темно-алые глаза смотрят прямо на него, словно видят насквозь, трогают душу, знают его страх… Пальцы нащупали спасительный ключ, Дмитрий медленно, стараясь не дышать, сделал шаг назад, и полуобернулся к двери. Пес зарычал, его темно-красные губы раздвинулись, показывая ряд острейших клыков.
— Тише, дружок, — вымолвил Дмитрий сквозь пересохшее горло.
— Тише… Пес нагнул шею; злые глаза смотрят исподлобья, ловя каждое движение жертвы; слюни пузырятся, и растекаются пятнами по асфальту. Дмитрий замер, всеми внутренностями ощущая, что еще одно движение — и животное кинется и растерзает его. Он до боли в пальцах сжал ключ, не желая сдаваться, но и не решаясь достать его. Хищник и жертва, овца и волк.
«Если не попытаюсь, мне точно конец… Разорвет». — Подумал Дмитрий, нащупывая пальцами магнитный кружочек от домофона. — Нужно попытаться. Нужно попробовать«.»
Пес словно уловил его мысли — тут же сделал движение лапой вперед и оскалился, злобно рыча. Дмитрий решил действовать. Сейчас! Он быстро выхватил ключ, тот от неаккуратности было вылетел из пальцев — но Дмитрий поймал его на лету и с истовым бешенством и распахнутыми от страха глазами что есть скорости придавил к домофонной точке — запикало… Дмитрий, спиной уже чувствуя, как длинные, острее ножей клыки вонзаются в него и рвут мясо, со всей силы рванул тяжелую железную дверь, метнулся внутрь и не глядя захлопнул её так скоро и жестко, что бахнуло на весь подъезд! Он даже ухватился за ручку и принялся её удерживать, опасаясь, что магниты не выдержат, и дверь откроется… Прошла минута, или более; Дмитрий удерживал ручку, бешено пялясь на дверь, а в ушах еще стоял грохот от железного удара. Опомнившись, он ослабил хватку и грязно выругался, наконец позволив себе расслабиться. Тут ему в голову пришло, что кто-то может выйти в подъезд проверить, кто это так ночью шумит. Могут возникнуть неприятности с соседями, придется оправдываться… Переведя дух, он зайцем полетел к себе, стараясь ступать легче тени; по дороге заглянул в подъездное окно, но никакого пса на улице уже не было.
От потрясения есть не хотелось совершенно, и Дмитрий лег на пустой желудок, позабыв даже помолиться перед сном. Но, как ни странно, спал как убитый.
Проснулся уже днем, когда настенные часы показывали три. Привычно умылся, принялся за еду — и тут разглядел в окно прогуливающегося по детской площадке Владимира Степановича. Мысль расспросить его о собаке пришла тут же, и Дмитрий, наскоро расправившись с яичницей, оделся и спустился во двор.
Старик по обыкновению разбрасывал хлебные крошки, рассованные по карманам брюк. Дмитрий, стараясь вести себя спокойно, поздоровался с ним и спросил о делах.
— Да все хорошо, — отвечал Владимир Степанович, с улыбкой бросая крошки пугливым воробьям.
— Живем потихоньку. Вот в церковь вчера с женой ходили… И он принялся рассказывать, а Дмитрий вежливо слушал, стараясь принять внимательный вид; но, видимо, на его лице отразилось ожидание, и Владимир Степанович, специально закруглившись, спросил:
— Ну, а у тебя то что? Кажется мне, какой-то ты взвинченный, дружок… Тот смущено кивнул, все еще не привыкнув к всегдашней проницательности старика. Аккуратно, во взвешенных выражениях, он описал события ночи. Владимир Степанович слушал его с непроницаемым выражением, и сложно было угадать, какие чувства владеют им. Наконец, Дмитрий закончил вопросом:
— Так вы не знаете, у кого здесь может быть такая собака? Может, видели, как она раньше бегала тут, или кто-нибудь её выгуливал?
Старик несколько долгих мгновений глядел на собеседника, и опустил глаза в задумчивости; его брови сгрудились, лоб покрылся складками. Пожав плечами, он ответил:
— Нет, Дим, не видел. Среди наших такой собаки, как ты её описал, ни у кого нет. Точно тебе говорю. Да и по двору таких не бегает. Если бы бегали, их бы уже давно отстреляли.
Дмитрий кивнул, с сожалением вздохнув, что ничего выяснить не удалось. Но старик неожиданно продолжил, приняв отстраненный тон:
— Вообще… жила тут пару лет назад такая собака. Ух, и здоровенный же был кобель! Вот такого роста — он показал себе по грудь.
— Черный, и такой клыкастый, что просто жуть! Да еще ошейник носил шипами наружу, страх. Весь дом его боялся.
Дмитрий сразу оживился.
— Ну да! — подтвердил он горячо.
— Именно такого я вчера и видел! Может, это он и есть?!
— Да нет, не может такого быть, — спокойно ответил Владимир Степанович, глядя на него.
— Того кобеля отравили. Да-да. Больно за детишек родители боялись, да то и понятно. Жалко конечно животинку… Кто это сделал — тайна.
Дмитрий почувствовал, как смертельный холод сковал сердце — темно-алые глаза смотрят прямо на него, словно видят насквозь, трогают душу, знают его страх… Пальцы нащупали спасительный ключ, Дмитрий медленно, стараясь не дышать, сделал шаг назад, и полуобернулся к двери. Пес зарычал, его темно-красные губы раздвинулись, показывая ряд острейших клыков.
— Тише, дружок, — вымолвил Дмитрий сквозь пересохшее горло.
— Тише… Пес нагнул шею; злые глаза смотрят исподлобья, ловя каждое движение жертвы; слюни пузырятся, и растекаются пятнами по асфальту. Дмитрий замер, всеми внутренностями ощущая, что еще одно движение — и животное кинется и растерзает его. Он до боли в пальцах сжал ключ, не желая сдаваться, но и не решаясь достать его. Хищник и жертва, овца и волк.
«Если не попытаюсь, мне точно конец… Разорвет». — Подумал Дмитрий, нащупывая пальцами магнитный кружочек от домофона. — Нужно попытаться. Нужно попробовать«.»
Пес словно уловил его мысли — тут же сделал движение лапой вперед и оскалился, злобно рыча. Дмитрий решил действовать. Сейчас! Он быстро выхватил ключ, тот от неаккуратности было вылетел из пальцев — но Дмитрий поймал его на лету и с истовым бешенством и распахнутыми от страха глазами что есть скорости придавил к домофонной точке — запикало… Дмитрий, спиной уже чувствуя, как длинные, острее ножей клыки вонзаются в него и рвут мясо, со всей силы рванул тяжелую железную дверь, метнулся внутрь и не глядя захлопнул её так скоро и жестко, что бахнуло на весь подъезд! Он даже ухватился за ручку и принялся её удерживать, опасаясь, что магниты не выдержат, и дверь откроется… Прошла минута, или более; Дмитрий удерживал ручку, бешено пялясь на дверь, а в ушах еще стоял грохот от железного удара. Опомнившись, он ослабил хватку и грязно выругался, наконец позволив себе расслабиться. Тут ему в голову пришло, что кто-то может выйти в подъезд проверить, кто это так ночью шумит. Могут возникнуть неприятности с соседями, придется оправдываться… Переведя дух, он зайцем полетел к себе, стараясь ступать легче тени; по дороге заглянул в подъездное окно, но никакого пса на улице уже не было.
От потрясения есть не хотелось совершенно, и Дмитрий лег на пустой желудок, позабыв даже помолиться перед сном. Но, как ни странно, спал как убитый.
Проснулся уже днем, когда настенные часы показывали три. Привычно умылся, принялся за еду — и тут разглядел в окно прогуливающегося по детской площадке Владимира Степановича. Мысль расспросить его о собаке пришла тут же, и Дмитрий, наскоро расправившись с яичницей, оделся и спустился во двор.
Старик по обыкновению разбрасывал хлебные крошки, рассованные по карманам брюк. Дмитрий, стараясь вести себя спокойно, поздоровался с ним и спросил о делах.
— Да все хорошо, — отвечал Владимир Степанович, с улыбкой бросая крошки пугливым воробьям.
— Живем потихоньку. Вот в церковь вчера с женой ходили… И он принялся рассказывать, а Дмитрий вежливо слушал, стараясь принять внимательный вид; но, видимо, на его лице отразилось ожидание, и Владимир Степанович, специально закруглившись, спросил:
— Ну, а у тебя то что? Кажется мне, какой-то ты взвинченный, дружок… Тот смущено кивнул, все еще не привыкнув к всегдашней проницательности старика. Аккуратно, во взвешенных выражениях, он описал события ночи. Владимир Степанович слушал его с непроницаемым выражением, и сложно было угадать, какие чувства владеют им. Наконец, Дмитрий закончил вопросом:
— Так вы не знаете, у кого здесь может быть такая собака? Может, видели, как она раньше бегала тут, или кто-нибудь её выгуливал?
Старик несколько долгих мгновений глядел на собеседника, и опустил глаза в задумчивости; его брови сгрудились, лоб покрылся складками. Пожав плечами, он ответил:
— Нет, Дим, не видел. Среди наших такой собаки, как ты её описал, ни у кого нет. Точно тебе говорю. Да и по двору таких не бегает. Если бы бегали, их бы уже давно отстреляли.
Дмитрий кивнул, с сожалением вздохнув, что ничего выяснить не удалось. Но старик неожиданно продолжил, приняв отстраненный тон:
— Вообще… жила тут пару лет назад такая собака. Ух, и здоровенный же был кобель! Вот такого роста — он показал себе по грудь.
— Черный, и такой клыкастый, что просто жуть! Да еще ошейник носил шипами наружу, страх. Весь дом его боялся.
Дмитрий сразу оживился.
— Ну да! — подтвердил он горячо.
— Именно такого я вчера и видел! Может, это он и есть?!
— Да нет, не может такого быть, — спокойно ответил Владимир Степанович, глядя на него.
— Того кобеля отравили. Да-да. Больно за детишек родители боялись, да то и понятно. Жалко конечно животинку… Кто это сделал — тайна.
Страница 3 из 7
