Ночь идеальна для одиночек; она помогает людям побыть одним. Можно гулять везде, где обычно полно народу и не боятся, что тебя кто-то увидит; можно делать все, что захочешь, не остерегаясь, что тебя заметят. А последнее особенно пикантно, и потому — для некоторых привлекательно…
Добавить в моё избранное
24 мин, 14 сек 15366
А хозяин собаки — Петром его звали — почти сразу же потом переехал. Толи из-за собаки, толи из-за работы. Он по контракту в армии служил, а там… Дмитрий уже не слушал, только делал вид, а сам рассуждал о своем. А Владимир Степанович рассказывал, уже не столько для собеседника, сколько для самого себя. Наконец, он закончил словами:
— Ну, а после в эту квартиру Андрей заселился. Ты его знаешь, ездит тут на своей дорогущей машине. Вроде директором где-то работает… Вежливый такой молодой человек, как вот ты.
Дмитрий улыбнулся комплементу, а за тем вежливо простился со стариком и пошел по своим делам. Но по дороге невольно зацепился взглядом за крыльцо, где вчера столкнулся с черным псом — и почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
Работа решительно не клеилась — все валилось из рук; целый день Дмитрий не мог сосредоточиться на деле, все вспоминал про пса. Пытался отогнать дурные мысли — но снова вспоминал, и снова портачил и портачил. Слава богу, работа инженера позволяет некую свободу, чем Дмитрий не пренебрег воспользоваться, и после очередного косяка ушел «заниматься одним очень важным делом».
Кое-как отпахав смену, он сел на вахтовый и поехал, так за весь день ни с кем толком и не поговорив. Знакомая аптека вновь предстала перед взором, и как всегда Дмитрий закурил прежде, чем идти домой. Сигаретный дым показался каким-то противным, от него хотелось высунуть язык и хорошенько прочистить горло. А вот идти домой не хотелось. Дмитрий четко ощутил, что боится идти… Сделав усилие и приказав себе быть мужественным, он все-таки двинулся по знакомой дороге; к дому ведет еще несколько тропок, но все длиннее… и это означало бы струсить, а трусить Дмитрий не любил. Уши чутко ловили любые звуки от проезжающих где-то машин до тишайших шорохов кошек во тьме; Дмитрий то и дело оглядывался, ни на секунду не теряя бдительность. Через какое-то время шаги стали увереннее, он шел уже без первичной опаски, хотя и кидая по сторонам острые взгляды.
Пустынный город убаюкивал своей тишиной, сейчас каждый звук казался острее, а любое движение терялось в тенях. Путь близился к дому, вот уже замаячил знакомый силуэт многоэтажки. Дмитрий одновременно и обрадовался, и удвоил бдительность, почувствовав некое остервенение затравленного зверя, что опасается нападения откуда угодно. Дойдя до дворика, он остановился и внимательно оглядел все пространство, не пропустив ни единого деревца или кустика; все, где можно притаиться, было осмотрено с величайшей тщательностью, подогреваемой страхом за собственную жизнь.
Но нет, все чисто — никаких собак, только редкие птицы спят на деревьях, да вечно разбросанные в песочнице игрушки. Дмитрий даже немного пожалел, что приходит всегда так поздно — в этот час тут не шляются даже полуночники, не слушают музыку из телефонов молодежь на лавочках; был бы хоть кто-то, не было бы так, можно признаться самому себе, боязно.
Глубоко вздохнув и оглянувшись напоследок, Дмитрий двинулся через дворик. Решив срезать путь через песочницу, он перешагнул через миниатюрный заборчик и прошел прямо по диагонали до противоположного угла… и остановился. Что-то заставило его. Он еще не понял, что, но четко осознал, что оно находится сзади. В груди вспыхнул страх, и больше всего он запрещал сейчас бежать.
Скованно, словно весь в цепях, Дмитрий посмотрел назад — и встретился взглядом с большими красными глазами, зловеще повисшими в ночи. Ноги словно пропали, Дмитрий потерял их; все тело лишилось чувств, но появилось четкое ощущение пружинистости — так его мышцы, накаченные адреналином, готовились сражаться, или бежать!
Пес показался весь, огромный, чернее самой ночи; жестокие крупные глаза пронзают человека насквозь; он знает, что жертва полностью в его власти, и не яриться. В его лике читается, однако, какая-то странная, непонятная мысль; пес словно раздумывает… Дмитрий повернулся к нему полностью; грудь заходила от частого дыхания, пальцы сами собой сжались в кулаки; он представлял: «Вот сейчас пес кинется, а он подставит руку — и пес вцепится в неё, не захочет отпускать! Возможно руку потерять и остаться инвалидом на всю жизнь… Но так хоть что-то можно сделать свободной! Например, вцепиться в кадык!» Так думал он и уже готовился к схватке, потому что убегать бессмысленно — в миг будешь растерзан… Тут Дмитрий заметил во тьме шипы на шее зверя, пригляделся — и от трепета аж голову в плечи втянул, а по спине у него прокатилась настоящая льдина. Шипастый ошейник… Все это уже казалось нереальным, появилось ощущение морока. Может, он свихнулся с ума и видит галлюцинации? Может, от постоянной депрессии его сознание помутилось? Да, да, такое с людьми бывает… Пес, неотлучно глядя жертве в глаза, громко гавкнул — и до Дмитрия долетели слюни и мерзкий запах глотки, и это отрезвило, словно хлесткая мужская пощечина! Все это правда, по-настоящему! И одновременно с этим пониманием на него напал такой ужас, что захотелось бежать, бежать, куда глаза глядят!
— Ну, а после в эту квартиру Андрей заселился. Ты его знаешь, ездит тут на своей дорогущей машине. Вроде директором где-то работает… Вежливый такой молодой человек, как вот ты.
Дмитрий улыбнулся комплементу, а за тем вежливо простился со стариком и пошел по своим делам. Но по дороге невольно зацепился взглядом за крыльцо, где вчера столкнулся с черным псом — и почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
Работа решительно не клеилась — все валилось из рук; целый день Дмитрий не мог сосредоточиться на деле, все вспоминал про пса. Пытался отогнать дурные мысли — но снова вспоминал, и снова портачил и портачил. Слава богу, работа инженера позволяет некую свободу, чем Дмитрий не пренебрег воспользоваться, и после очередного косяка ушел «заниматься одним очень важным делом».
Кое-как отпахав смену, он сел на вахтовый и поехал, так за весь день ни с кем толком и не поговорив. Знакомая аптека вновь предстала перед взором, и как всегда Дмитрий закурил прежде, чем идти домой. Сигаретный дым показался каким-то противным, от него хотелось высунуть язык и хорошенько прочистить горло. А вот идти домой не хотелось. Дмитрий четко ощутил, что боится идти… Сделав усилие и приказав себе быть мужественным, он все-таки двинулся по знакомой дороге; к дому ведет еще несколько тропок, но все длиннее… и это означало бы струсить, а трусить Дмитрий не любил. Уши чутко ловили любые звуки от проезжающих где-то машин до тишайших шорохов кошек во тьме; Дмитрий то и дело оглядывался, ни на секунду не теряя бдительность. Через какое-то время шаги стали увереннее, он шел уже без первичной опаски, хотя и кидая по сторонам острые взгляды.
Пустынный город убаюкивал своей тишиной, сейчас каждый звук казался острее, а любое движение терялось в тенях. Путь близился к дому, вот уже замаячил знакомый силуэт многоэтажки. Дмитрий одновременно и обрадовался, и удвоил бдительность, почувствовав некое остервенение затравленного зверя, что опасается нападения откуда угодно. Дойдя до дворика, он остановился и внимательно оглядел все пространство, не пропустив ни единого деревца или кустика; все, где можно притаиться, было осмотрено с величайшей тщательностью, подогреваемой страхом за собственную жизнь.
Но нет, все чисто — никаких собак, только редкие птицы спят на деревьях, да вечно разбросанные в песочнице игрушки. Дмитрий даже немного пожалел, что приходит всегда так поздно — в этот час тут не шляются даже полуночники, не слушают музыку из телефонов молодежь на лавочках; был бы хоть кто-то, не было бы так, можно признаться самому себе, боязно.
Глубоко вздохнув и оглянувшись напоследок, Дмитрий двинулся через дворик. Решив срезать путь через песочницу, он перешагнул через миниатюрный заборчик и прошел прямо по диагонали до противоположного угла… и остановился. Что-то заставило его. Он еще не понял, что, но четко осознал, что оно находится сзади. В груди вспыхнул страх, и больше всего он запрещал сейчас бежать.
Скованно, словно весь в цепях, Дмитрий посмотрел назад — и встретился взглядом с большими красными глазами, зловеще повисшими в ночи. Ноги словно пропали, Дмитрий потерял их; все тело лишилось чувств, но появилось четкое ощущение пружинистости — так его мышцы, накаченные адреналином, готовились сражаться, или бежать!
Пес показался весь, огромный, чернее самой ночи; жестокие крупные глаза пронзают человека насквозь; он знает, что жертва полностью в его власти, и не яриться. В его лике читается, однако, какая-то странная, непонятная мысль; пес словно раздумывает… Дмитрий повернулся к нему полностью; грудь заходила от частого дыхания, пальцы сами собой сжались в кулаки; он представлял: «Вот сейчас пес кинется, а он подставит руку — и пес вцепится в неё, не захочет отпускать! Возможно руку потерять и остаться инвалидом на всю жизнь… Но так хоть что-то можно сделать свободной! Например, вцепиться в кадык!» Так думал он и уже готовился к схватке, потому что убегать бессмысленно — в миг будешь растерзан… Тут Дмитрий заметил во тьме шипы на шее зверя, пригляделся — и от трепета аж голову в плечи втянул, а по спине у него прокатилась настоящая льдина. Шипастый ошейник… Все это уже казалось нереальным, появилось ощущение морока. Может, он свихнулся с ума и видит галлюцинации? Может, от постоянной депрессии его сознание помутилось? Да, да, такое с людьми бывает… Пес, неотлучно глядя жертве в глаза, громко гавкнул — и до Дмитрия долетели слюни и мерзкий запах глотки, и это отрезвило, словно хлесткая мужская пощечина! Все это правда, по-настоящему! И одновременно с этим пониманием на него напал такой ужас, что захотелось бежать, бежать, куда глаза глядят!
Страница 4 из 7
