Воскресенье. В огромном бумажном пакете, который я получил утром, лежала форма, предусмотрительно отправленная новым работодателем. Классические брюки, рубашка-оксфорд, ремень, ботинки, фуражка.
Добавить в моё избранное
23 мин, 39 сек 10456
Фуражку я сунул подмышку, в ней я выглядел просто нелепо, как заказанный на девичник стриптизер. Надену в машине, при клиенте.
Жена чмокнула меня на прощание в щёку и закрыла дверь, а в груди у меня заныло: я уже скучал по моей крошке.
На остановке я никак не мог дождаться автобуса, чтобы добраться до станции метро, а потом ещё и застрял на двадцать минут в вагоне, который отказывался ехать дальше по понятным лишь машинистам причинам. Вися на поручне, я то и дело проваливался в темноту полудрёмы, потом резко вскидывал голову и озирался по сторонам, окружённый раздражёнными вздохами и чужеродным сопением. Глаза мои вновь сомкнулись, и я оказался в просторной светлой комнате, заполненной стиральными машинами с крутящимися барабанами. В руках я держал свою прожжённую рубашку. Отметина походила на дыру в этой стерильной вселенной, окно в космос, выход… или вход? Стоило этой мысли посетить моё дремлющее сознание, как из прорехи ко мне устремился длинный щуп, обвиваясь вокруг горла и утягивая прочь от света. К тьме.
Вагон дёрнулся, спасая меня от сонного наваждения. Я вскрикнул, отпустил поручень, и тут же повалился на сидящих в рядок тёток с закрученными в кренделя причёсками.
Поезд моего клиента прибывал с минуты на минуту. Я торопливо шёл по перрону, пытаясь предугадать, где остановится нужный вагон. Шестой, как значилось в письме госпожи Ады — ассистентки моего нового босса. Вдалеке ярко блеснули огни поезда Калининград-Санкт-Петербург, и я вытянулся в струнку, пытаясь сообразить, как общаться с клиентом — приветливо-дружелюбно или с чопорной серьёзностью. На голову я всё-таки водрузил фуражку, которая теперь тяготила меня, словно корона на правителе-самозванце. К сожалению, Ада ни строчки не написала о внешности моего работодателя. «Он сам вас узнает», — говорила она. Может, дело как раз в фуражке.
Когда из шестого вагона высыпал почти весь народ, обходя меня стороной, я уже отчаялся. А что, если это глупый развод, для таких лопухов, как я? Но увидев появившегося в дверях человека, я мигом перестал думать. Я просто знал, что это он — Роман Германович, мой босс. Кучерявые волосы доходили до плеч, на гладковыбритом мучнистом лице мелькала странная улыбка — то появлялась, то исчезала. Я вежливо отвёл взгляд от дрожащих губ: возможно, это что-то вроде нервного тика.
Проводник помог мужчине спуститься, получив в ответ хриплое «спасибо» и комок купюр. Багажа при нём не было, может быть, сумки остались в вагоне. Роман Германович приблизился ко мне, чуть волоча правую ногу и опираясь на деревянную трость с загнутым, как крюк, набалдашником.
— Здравствуйте! — поприветствовал я босса.
— Идёмте, Всеволод, — сквозь зубы проговорил он. Речь его была несколько скрипучей, острой. Скрежет когтей по металлу. Будто что-то мешало его челюсти, а может, всему виной необычный акцент.
— А ваш багаж? — замялся я.
Мужчина с хрустом запрокинул голову и вперился в меня пронзительным волчьим взглядом. Придавил им, опуская на колени и прижимая щекой к асфальту. Заставляя скулить от боли. Я тряхнул головой в попытке прогнать образ забитого щенка, каким чувствовал себя сейчас. Нет, я не щенок, крикнул я себе, мысленно поднимаясь с подкошенных лап. Я самец, альфа-самец.
Расправив плечи, я улыбнулся Роману Германовичу и жестом пропустил его вперёд. На платной стоянке, под нависшими чёрными облаками, нас ждал белый «мерс». Я открыл заднюю дверцу боссу, подождал, пока он устроится, потом сел за руль и скинул ветровку. Провёл пальцами по панели. Красота! Автомобиль был совсем новеньким.
В спине неприятно загудело. Под левой лопаткой. Роман Германович словно прожигал мне спину взглядом. Я с досадой вспомнил про отметину на рубашке, отчего жжение только усилилось. Воздух в салоне накалился и теперь потрескивал. Я знал, что должен что-то сказать, но не понимал, как это сделать. Мой клиент заполнял собой всё пространство.
— Сперва прокатимся по городу, — наконец нарушил молчание Роман Германович.
— Обо мне здесь уже позабыли, наверное, — загадочно проговорил он.
Кто такой этот человек, я понятия не имел, да это и не важно. Главное, чтобы платил.
— Как пожелаете, — ответил я, словно джин из лампы. Скованный по рукам и ногам.
Почти весь день мы колесили по Питеру, пару раз заезжали на заправку, где я улучил момент, чтобы сходить в уборную и заполнить пустоту в желудке бутербродом с кофе. Босс из машины не выходил, и я подивился его выдержке. Интересно, сколько ему лет. Возраст обходил этого мужчину стороной: он был одновременно молодым и старым. В чём же его секрет? Длинные волосы падали ему на лицо, не давая толком разглядеть его.
С наступлением сумерек мне приказали ехать в ресторан «Пиковая дама», о котором я слышал впервые. Роман Германович давал короткие, сухие инструкции — он великолепно знал город, каждую улицу и переулок — и в итоге мы остановились возле переделанной усадьбы с дутыми башенками, статуями и колоннами.
Жена чмокнула меня на прощание в щёку и закрыла дверь, а в груди у меня заныло: я уже скучал по моей крошке.
На остановке я никак не мог дождаться автобуса, чтобы добраться до станции метро, а потом ещё и застрял на двадцать минут в вагоне, который отказывался ехать дальше по понятным лишь машинистам причинам. Вися на поручне, я то и дело проваливался в темноту полудрёмы, потом резко вскидывал голову и озирался по сторонам, окружённый раздражёнными вздохами и чужеродным сопением. Глаза мои вновь сомкнулись, и я оказался в просторной светлой комнате, заполненной стиральными машинами с крутящимися барабанами. В руках я держал свою прожжённую рубашку. Отметина походила на дыру в этой стерильной вселенной, окно в космос, выход… или вход? Стоило этой мысли посетить моё дремлющее сознание, как из прорехи ко мне устремился длинный щуп, обвиваясь вокруг горла и утягивая прочь от света. К тьме.
Вагон дёрнулся, спасая меня от сонного наваждения. Я вскрикнул, отпустил поручень, и тут же повалился на сидящих в рядок тёток с закрученными в кренделя причёсками.
Поезд моего клиента прибывал с минуты на минуту. Я торопливо шёл по перрону, пытаясь предугадать, где остановится нужный вагон. Шестой, как значилось в письме госпожи Ады — ассистентки моего нового босса. Вдалеке ярко блеснули огни поезда Калининград-Санкт-Петербург, и я вытянулся в струнку, пытаясь сообразить, как общаться с клиентом — приветливо-дружелюбно или с чопорной серьёзностью. На голову я всё-таки водрузил фуражку, которая теперь тяготила меня, словно корона на правителе-самозванце. К сожалению, Ада ни строчки не написала о внешности моего работодателя. «Он сам вас узнает», — говорила она. Может, дело как раз в фуражке.
Когда из шестого вагона высыпал почти весь народ, обходя меня стороной, я уже отчаялся. А что, если это глупый развод, для таких лопухов, как я? Но увидев появившегося в дверях человека, я мигом перестал думать. Я просто знал, что это он — Роман Германович, мой босс. Кучерявые волосы доходили до плеч, на гладковыбритом мучнистом лице мелькала странная улыбка — то появлялась, то исчезала. Я вежливо отвёл взгляд от дрожащих губ: возможно, это что-то вроде нервного тика.
Проводник помог мужчине спуститься, получив в ответ хриплое «спасибо» и комок купюр. Багажа при нём не было, может быть, сумки остались в вагоне. Роман Германович приблизился ко мне, чуть волоча правую ногу и опираясь на деревянную трость с загнутым, как крюк, набалдашником.
— Здравствуйте! — поприветствовал я босса.
— Идёмте, Всеволод, — сквозь зубы проговорил он. Речь его была несколько скрипучей, острой. Скрежет когтей по металлу. Будто что-то мешало его челюсти, а может, всему виной необычный акцент.
— А ваш багаж? — замялся я.
Мужчина с хрустом запрокинул голову и вперился в меня пронзительным волчьим взглядом. Придавил им, опуская на колени и прижимая щекой к асфальту. Заставляя скулить от боли. Я тряхнул головой в попытке прогнать образ забитого щенка, каким чувствовал себя сейчас. Нет, я не щенок, крикнул я себе, мысленно поднимаясь с подкошенных лап. Я самец, альфа-самец.
Расправив плечи, я улыбнулся Роману Германовичу и жестом пропустил его вперёд. На платной стоянке, под нависшими чёрными облаками, нас ждал белый «мерс». Я открыл заднюю дверцу боссу, подождал, пока он устроится, потом сел за руль и скинул ветровку. Провёл пальцами по панели. Красота! Автомобиль был совсем новеньким.
В спине неприятно загудело. Под левой лопаткой. Роман Германович словно прожигал мне спину взглядом. Я с досадой вспомнил про отметину на рубашке, отчего жжение только усилилось. Воздух в салоне накалился и теперь потрескивал. Я знал, что должен что-то сказать, но не понимал, как это сделать. Мой клиент заполнял собой всё пространство.
— Сперва прокатимся по городу, — наконец нарушил молчание Роман Германович.
— Обо мне здесь уже позабыли, наверное, — загадочно проговорил он.
Кто такой этот человек, я понятия не имел, да это и не важно. Главное, чтобы платил.
— Как пожелаете, — ответил я, словно джин из лампы. Скованный по рукам и ногам.
Почти весь день мы колесили по Питеру, пару раз заезжали на заправку, где я улучил момент, чтобы сходить в уборную и заполнить пустоту в желудке бутербродом с кофе. Босс из машины не выходил, и я подивился его выдержке. Интересно, сколько ему лет. Возраст обходил этого мужчину стороной: он был одновременно молодым и старым. В чём же его секрет? Длинные волосы падали ему на лицо, не давая толком разглядеть его.
С наступлением сумерек мне приказали ехать в ресторан «Пиковая дама», о котором я слышал впервые. Роман Германович давал короткие, сухие инструкции — он великолепно знал город, каждую улицу и переулок — и в итоге мы остановились возле переделанной усадьбы с дутыми башенками, статуями и колоннами.
Страница 2 из 7
