Розовый дворец особенно красив на закате. Волшебная страна вообще не обделена красотой; но, выстроив свой дворец на вершине живописного холма, вечно юная Правительница словно придала природной картине полную завершённость. Сапфиры, рубины, горный хрусталь и прочие драгоценные минералы здесь не искрятся, заставляя жмуриться поражённого великолепием обители феи гостя, а мягко сияют. Это магия — настоящая, без всякой подделки… — И Элли возвратится с Тотошкою домой! — негромко пропела высокая золотоволосая девушка, глядя на хрустальную стену огромной комнаты.
Добавить в моё избранное
23 мин, 26 сек 4338
Это было одно из чудес дворца — прямо в глубине камня отражались события, происходящие сейчас за многие мили от дворца Стеллы. И не только отражались. Девочку, разговаривающую сейчас с седовласой старой женщиной и тремя маленькими, одного роста со своей восьмилетней собеседницей, мужчинами в голубой одежде, было отлично слышно.
Правительница улыбнулась. Четыреста лет, прошедшие с её прихода в страну Болтунов, не оставили никакого следа на прекрасном лице. Только глаза… но фея никому не позволяла в них вглядываться. Болтуны же считали, что глядеть в глаза Правительнице очень опасно — мудрость и сила Вечно Юной может погубить смертного. И сама Стелла никогда этого не опровергала.
— Ну вот и дождалась… Стелла. Дурацкое имя, в общем. Памятник какой-то напоминает, монумент: не скульптуру, а просто бетонный дрын, с надписями в честь чего-нибудь. Ну, разумеется, как яхту назвали, так она и полетела, со свистом. Сто восемьдесят шесть сантиметров, и ни микроном меньше, причём уже к четырнадцати годам. По счастью, всё остальное оказалось весьма на уровне: «и зелень глаз моих, и нежный голос, и золото волос», как в популярной песне. Да и непотребному росту применение нашлось — волейбол, школа олимпийского резерва, продолжала играть уже в институте. МИФИ, ядерное ПТУ для особо одарённых. За хорошие мозги спасибо маме. Хоть и стоит в паспорте место рождения — Киев, но Украину уже не помню, в Москве я с трёх лет. Мать после развода отправилась покорять столицу — и почти что преуспела. Преуспела бы и совсем, да только Союз навернулся. После этого всё пошло прахом — из замдиректора не последнего НИИ в уличные торговки… истерики, водка, сердце. Речи, памятник, ограда. Последние два пункта уже за мой счёт.
С двадцати трёх лет одна. Отца не помнила и знать его не желала.
Офис-менеджер звучит куда солиднее, чем «секретарша». Понятное дело — на языке «секретарша», в уме «секретутка». И снова спасибо росту и, соответственно, длинным рукам. А также занятию волейболом. Когда мы познакомились с Владиком, я работала уже у четвёртого по счёту босса. Одному сломала нос, двое других отделались: один — фингалом под глаз, другой — унизительной оплеухой. Миша Юревич, впрочем, был совсем другого сорта фрукт. Нет, не педик, разумеется. Эстет. Ему просто нравилось, когда кофе или чай ему с дорогим гостем (а дешёвых клиентов у него не водилось) в кабинет приносит такое вот чудо природы, в смысле — я. Хозяин фирмы явно ловил кайф, глядя, как посетитель с трудом возвращает челюсть на законное место. Во владении Михаила Моисеевича тогда было пять отремонтированных этажей многострадального здания, где раньше располагалось сверхсекретное НИИ моей мамы. Евроремонт (точнее, евроукраинский — хозяин одессит, бригада строителей из Ровно) был всем хорош, но бизнес-нюх на сей раз Мишу подвёл. Грянул девяносто восьмой… У Владика, напротив, всё было хорошо — кризис для коллектора всегда благодатное время, и он собирался расширять дело. В смысле, из вышибалы долгов стать солидным бизнесменом.
— Один этаж.
— Ну да. И Стеллочку.
— Она не недвижимость.
— Вот пусть сама и решает. Мне бухгалтер нужен, а у Длинной мозги ого какие, даром что блондинка.
Я согласилась. Да и трудно было не согласиться — вчетверо больше в деньгах… но главное было не в этом. Когда Влад приближался меньше, чем на метр, я начинала гореть. «От подвала до чердака», как Останкинская башня в своё время… Магия. При этом слове люди Внешнего мира воображают какую угодно чушь, от хрустальных шаров до проткнутых иголками кукол и варёных жаб. А ведь с реальной магией они, не задумываясь, имеют дело каждый день. Каждый день мы обмениваем бумажки с картинками, а то и вовсе призрачное информационное содержимое накопителей банковского компьютера… на реальные вещи. Еду, одежду, дома и машины. На радость друзей — и на жизни врагов. Магия нас кормит, поит, согревает, перемещает — и убивает. Скажите, что это менее удивительно, чем всякое калды-балды и привороты на менструальную кровь. По мне, так куда более — магия денег работает, в отличие от.
В Волшебной стране всё по-другому… и всё так же. Ты мне — я тебе. За всё надо платить, как и во Внешнем мире. Как и в бизнесе, и в эмоциях. Да хоть и в классической физике — выигрываем в силе, проигрываем в скорости. Просто в Волшебной стране открыта… ещё одна ось отсчёта. Мнимая, корень из минус единицы. Число i. Магия интересна, страшна… как банковское дело, например. Или как ядерная реакция. Не меньше, но и не больше. Если это понимать… Правительница чуть вздрогнула, зябко повела плечами, услышав негромкий стук.
— Здравствуй, Лума. Пройди, давай поговорим. Я знаю, ты любишь Рока Риджа, кузнеца.
Лума Лавси, лейтенант Стражниц, для девушки из народа Болтунов была не просто рослой — огромной и очень сильной женщиной. Но рядом со Стеллой воительница ощущала себя почти ребёнком. Волшебница указала девушке на мягкое кресло, сама присела напротив, за круглый хрустальный столик.
Правительница улыбнулась. Четыреста лет, прошедшие с её прихода в страну Болтунов, не оставили никакого следа на прекрасном лице. Только глаза… но фея никому не позволяла в них вглядываться. Болтуны же считали, что глядеть в глаза Правительнице очень опасно — мудрость и сила Вечно Юной может погубить смертного. И сама Стелла никогда этого не опровергала.
— Ну вот и дождалась… Стелла. Дурацкое имя, в общем. Памятник какой-то напоминает, монумент: не скульптуру, а просто бетонный дрын, с надписями в честь чего-нибудь. Ну, разумеется, как яхту назвали, так она и полетела, со свистом. Сто восемьдесят шесть сантиметров, и ни микроном меньше, причём уже к четырнадцати годам. По счастью, всё остальное оказалось весьма на уровне: «и зелень глаз моих, и нежный голос, и золото волос», как в популярной песне. Да и непотребному росту применение нашлось — волейбол, школа олимпийского резерва, продолжала играть уже в институте. МИФИ, ядерное ПТУ для особо одарённых. За хорошие мозги спасибо маме. Хоть и стоит в паспорте место рождения — Киев, но Украину уже не помню, в Москве я с трёх лет. Мать после развода отправилась покорять столицу — и почти что преуспела. Преуспела бы и совсем, да только Союз навернулся. После этого всё пошло прахом — из замдиректора не последнего НИИ в уличные торговки… истерики, водка, сердце. Речи, памятник, ограда. Последние два пункта уже за мой счёт.
С двадцати трёх лет одна. Отца не помнила и знать его не желала.
Офис-менеджер звучит куда солиднее, чем «секретарша». Понятное дело — на языке «секретарша», в уме «секретутка». И снова спасибо росту и, соответственно, длинным рукам. А также занятию волейболом. Когда мы познакомились с Владиком, я работала уже у четвёртого по счёту босса. Одному сломала нос, двое других отделались: один — фингалом под глаз, другой — унизительной оплеухой. Миша Юревич, впрочем, был совсем другого сорта фрукт. Нет, не педик, разумеется. Эстет. Ему просто нравилось, когда кофе или чай ему с дорогим гостем (а дешёвых клиентов у него не водилось) в кабинет приносит такое вот чудо природы, в смысле — я. Хозяин фирмы явно ловил кайф, глядя, как посетитель с трудом возвращает челюсть на законное место. Во владении Михаила Моисеевича тогда было пять отремонтированных этажей многострадального здания, где раньше располагалось сверхсекретное НИИ моей мамы. Евроремонт (точнее, евроукраинский — хозяин одессит, бригада строителей из Ровно) был всем хорош, но бизнес-нюх на сей раз Мишу подвёл. Грянул девяносто восьмой… У Владика, напротив, всё было хорошо — кризис для коллектора всегда благодатное время, и он собирался расширять дело. В смысле, из вышибалы долгов стать солидным бизнесменом.
— Один этаж.
— Ну да. И Стеллочку.
— Она не недвижимость.
— Вот пусть сама и решает. Мне бухгалтер нужен, а у Длинной мозги ого какие, даром что блондинка.
Я согласилась. Да и трудно было не согласиться — вчетверо больше в деньгах… но главное было не в этом. Когда Влад приближался меньше, чем на метр, я начинала гореть. «От подвала до чердака», как Останкинская башня в своё время… Магия. При этом слове люди Внешнего мира воображают какую угодно чушь, от хрустальных шаров до проткнутых иголками кукол и варёных жаб. А ведь с реальной магией они, не задумываясь, имеют дело каждый день. Каждый день мы обмениваем бумажки с картинками, а то и вовсе призрачное информационное содержимое накопителей банковского компьютера… на реальные вещи. Еду, одежду, дома и машины. На радость друзей — и на жизни врагов. Магия нас кормит, поит, согревает, перемещает — и убивает. Скажите, что это менее удивительно, чем всякое калды-балды и привороты на менструальную кровь. По мне, так куда более — магия денег работает, в отличие от.
В Волшебной стране всё по-другому… и всё так же. Ты мне — я тебе. За всё надо платить, как и во Внешнем мире. Как и в бизнесе, и в эмоциях. Да хоть и в классической физике — выигрываем в силе, проигрываем в скорости. Просто в Волшебной стране открыта… ещё одна ось отсчёта. Мнимая, корень из минус единицы. Число i. Магия интересна, страшна… как банковское дело, например. Или как ядерная реакция. Не меньше, но и не больше. Если это понимать… Правительница чуть вздрогнула, зябко повела плечами, услышав негромкий стук.
— Здравствуй, Лума. Пройди, давай поговорим. Я знаю, ты любишь Рока Риджа, кузнеца.
Лума Лавси, лейтенант Стражниц, для девушки из народа Болтунов была не просто рослой — огромной и очень сильной женщиной. Но рядом со Стеллой воительница ощущала себя почти ребёнком. Волшебница указала девушке на мягкое кресло, сама присела напротив, за круглый хрустальный столик.
Страница 1 из 7
