Розовый дворец особенно красив на закате. Волшебная страна вообще не обделена красотой; но, выстроив свой дворец на вершине живописного холма, вечно юная Правительница словно придала природной картине полную завершённость. Сапфиры, рубины, горный хрусталь и прочие драгоценные минералы здесь не искрятся, заставляя жмуриться поражённого великолепием обители феи гостя, а мягко сияют. Это магия — настоящая, без всякой подделки… — И Элли возвратится с Тотошкою домой! — негромко пропела высокая золотоволосая девушка, глядя на хрустальную стену огромной комнаты.
Добавить в моё избранное
23 мин, 26 сек 4340
Автомобиль дёрнулся, уходя вправо, сорвался с обрыва, подламывая тонкие деревца, и, шумно вспоров хлипкий лёд, зарылся по крышку капота в реку.
Четыреста лет одиночества. Много это или мало? Волшебная страна хороша тем, что позволяет по-новому взглянуть и на родной мир номер ноль. Для меня сейчас он застыл на отметке «двадцать второе января две тысячи четырнадцатого года, семнадцать двадцать четыре по Москве». Мёртвое дерево, гиперпространственная структура. Я могу его увидеть во всех подробностях, со времён газопылевого облака на месте Солнечной системы — и до этого момента. С моими-то теперешними возможностями… И даже утащить могу любую вещь, сюда, во дворец, с этого «среза». Чем вовсю и пользуюсь, конечно. А вот вернуться самой не получается… Приветственно ухнула пролетавшая мимо балкона сова.
— И тебе не хворать, Охотница! — Стелла помахала рукой знакомой ночной птице. Всяческому зверью здесь нравится, когда люди его как-то именуют.
Здесь разговаривает всё. Причём телепатически — на записи разговора, если её прокручивать, обычные звериные звуки. А общаться с другими людьми можно на любом достаточно развитом языке. Автоперевод. Если появляется «пустое» понятие — слышно что-то типа компьютерного звука, извещающего о невозможности открыть файл. Но это, видимо, индивидуальная настройка. Лума, к примеру, слышит колокольчик, когда в разговоре с ней я какое-нибудь«интегрирование» упоминаю. Но звери, птицы — это ещё ерунда. Если уметь слушать… свой голос есть у любой вещи, вплоть до элементарных частиц. Там, ниже этого уровня, вообще непонятно что; но старина Гуррикап или кто там ещё, который забабахал всю эту навороченную симуляцию, несомненно, был старательным парнем. Это, собственно, и есть местное волшебство — договориться, сторговаться можно хоть с молекулами. Голоса растущей травы, тихая песня электромагнитных полей… можно сойти с ума от восторга. Недоступного, кстати, моим милым соседкам, одну из которых Элли со своей летучей бытовкой сегодня уже помножила на зеро при помощи Виллины. Я, впрочем, тоже немного помогла. Полностью доверять этой деревенской библиотекарше управление атмосферными явлениями — себе дороже. Гингема, мир ейным ошмёткам, и её сестрица Бастинда, впрочем, ещё дубовее. Выпускницы кулинарного техникума по специальности«термообработка пресмыкающихся и земноводных» — так презрительно выразилась бы о них мамочка. Видела бы она меня сейчас… Страна не отпускает. Я теперь её часть, влипла намертво. Моя магия — часть её магии. Системообразующая, ага.«Попасть в клей», как говаривал Владик. Бандосы иногда выражаются на удивление точно. Не отодраться, как муха на липучке. Пока. Пока сценарий не кончился. Осталось подождать четырнадцать лет, а там будет видно. Сущий пустяк для Вечно Юной… фермерши. Хорошая компьютерная игра, вот только подзатянулась немного… А кто я, получается? Розовое поголовье у меня продвинутое, ухоженное. Зажиточное, можно сказать. От большей части опасностей этого мира я Болтунов избавила, дала им все условия для построения хорошей жизни. Плодитесь и размножайтесь. «Жизненная сила». Чем её больше, тем я сильнее… и тем, видимо, сильнее здесь вязну. Больше всего магии содержится в сложных вещах и структурах. В живом… в разумном. «Ты мне, я тебе». За жертву малую для вас исполнят роскошный танец и сильфиды, и саламандры. Надо лишь уметь слышать их, говорить с ними и не бояться.
Одиночество во всех смыслах. С физиологией даже проще. Нормальные люди, понятно, со скотиной не спят, а пришельцев тут — раз, два и обчёлся. Гудвин же просто мне не глянулся. Скользкий, мутный, как и положено шарлатану и самозванцу. И вопросов от него не оберёшься. Перетерплю.
— Ладно, побыла хорошей, теперь можно и расслабиться, — тихо произнесла Вечная. Она привыкла говорить сама с собой, просто чтобы не забывать произносить слова. В Волшебной стране это, в общем, лишняя работа — но не все страны волшебные.
Спустившись вниз, мимо тронного зала, на «первый этаж», Правительница открыла неприметную дверь, ведущую на ещё одну лестницу. Снова вниз.
Женщина вжалась в правый угол салона машины, заливаемого ледяной водой.
Меня здесь нет, нет… Стелла не закричала, когда что-то сильно ударило её по левому уху со стороны затылка. Не закричала и тогда, когда поняла, что стукнувший её предмет… окровавленный кусок черепной кости любовника. Тело Влада содрогалось в смертной судороге, заливая красным подголовник и спинку водительского кресла.
— Посмотри, он там готов?
— Сэчас!
Двое с автоматами. Спокойные и уверенные. Даже слишком, что их и погубило. Старый, с потёршимся воронением ТТ был на своём месте. «Воскресная любовница» хорошо умела стрелять, удивляя этим даже самого Владика, и часто упражнялась с его карманной артиллерией. В подвале, по бутылкам, разумеется.
Наорусь от ужаса потом. Вдоволь. А сейчас — тихо… Вдвоём идти проверять, насколько мёртв их «клиент», и не оставить никого сверху на дороге — либо глупость, либо просто тупая самоуверенность.
Четыреста лет одиночества. Много это или мало? Волшебная страна хороша тем, что позволяет по-новому взглянуть и на родной мир номер ноль. Для меня сейчас он застыл на отметке «двадцать второе января две тысячи четырнадцатого года, семнадцать двадцать четыре по Москве». Мёртвое дерево, гиперпространственная структура. Я могу его увидеть во всех подробностях, со времён газопылевого облака на месте Солнечной системы — и до этого момента. С моими-то теперешними возможностями… И даже утащить могу любую вещь, сюда, во дворец, с этого «среза». Чем вовсю и пользуюсь, конечно. А вот вернуться самой не получается… Приветственно ухнула пролетавшая мимо балкона сова.
— И тебе не хворать, Охотница! — Стелла помахала рукой знакомой ночной птице. Всяческому зверью здесь нравится, когда люди его как-то именуют.
Здесь разговаривает всё. Причём телепатически — на записи разговора, если её прокручивать, обычные звериные звуки. А общаться с другими людьми можно на любом достаточно развитом языке. Автоперевод. Если появляется «пустое» понятие — слышно что-то типа компьютерного звука, извещающего о невозможности открыть файл. Но это, видимо, индивидуальная настройка. Лума, к примеру, слышит колокольчик, когда в разговоре с ней я какое-нибудь«интегрирование» упоминаю. Но звери, птицы — это ещё ерунда. Если уметь слушать… свой голос есть у любой вещи, вплоть до элементарных частиц. Там, ниже этого уровня, вообще непонятно что; но старина Гуррикап или кто там ещё, который забабахал всю эту навороченную симуляцию, несомненно, был старательным парнем. Это, собственно, и есть местное волшебство — договориться, сторговаться можно хоть с молекулами. Голоса растущей травы, тихая песня электромагнитных полей… можно сойти с ума от восторга. Недоступного, кстати, моим милым соседкам, одну из которых Элли со своей летучей бытовкой сегодня уже помножила на зеро при помощи Виллины. Я, впрочем, тоже немного помогла. Полностью доверять этой деревенской библиотекарше управление атмосферными явлениями — себе дороже. Гингема, мир ейным ошмёткам, и её сестрица Бастинда, впрочем, ещё дубовее. Выпускницы кулинарного техникума по специальности«термообработка пресмыкающихся и земноводных» — так презрительно выразилась бы о них мамочка. Видела бы она меня сейчас… Страна не отпускает. Я теперь её часть, влипла намертво. Моя магия — часть её магии. Системообразующая, ага.«Попасть в клей», как говаривал Владик. Бандосы иногда выражаются на удивление точно. Не отодраться, как муха на липучке. Пока. Пока сценарий не кончился. Осталось подождать четырнадцать лет, а там будет видно. Сущий пустяк для Вечно Юной… фермерши. Хорошая компьютерная игра, вот только подзатянулась немного… А кто я, получается? Розовое поголовье у меня продвинутое, ухоженное. Зажиточное, можно сказать. От большей части опасностей этого мира я Болтунов избавила, дала им все условия для построения хорошей жизни. Плодитесь и размножайтесь. «Жизненная сила». Чем её больше, тем я сильнее… и тем, видимо, сильнее здесь вязну. Больше всего магии содержится в сложных вещах и структурах. В живом… в разумном. «Ты мне, я тебе». За жертву малую для вас исполнят роскошный танец и сильфиды, и саламандры. Надо лишь уметь слышать их, говорить с ними и не бояться.
Одиночество во всех смыслах. С физиологией даже проще. Нормальные люди, понятно, со скотиной не спят, а пришельцев тут — раз, два и обчёлся. Гудвин же просто мне не глянулся. Скользкий, мутный, как и положено шарлатану и самозванцу. И вопросов от него не оберёшься. Перетерплю.
— Ладно, побыла хорошей, теперь можно и расслабиться, — тихо произнесла Вечная. Она привыкла говорить сама с собой, просто чтобы не забывать произносить слова. В Волшебной стране это, в общем, лишняя работа — но не все страны волшебные.
Спустившись вниз, мимо тронного зала, на «первый этаж», Правительница открыла неприметную дверь, ведущую на ещё одну лестницу. Снова вниз.
Женщина вжалась в правый угол салона машины, заливаемого ледяной водой.
Меня здесь нет, нет… Стелла не закричала, когда что-то сильно ударило её по левому уху со стороны затылка. Не закричала и тогда, когда поняла, что стукнувший её предмет… окровавленный кусок черепной кости любовника. Тело Влада содрогалось в смертной судороге, заливая красным подголовник и спинку водительского кресла.
— Посмотри, он там готов?
— Сэчас!
Двое с автоматами. Спокойные и уверенные. Даже слишком, что их и погубило. Старый, с потёршимся воронением ТТ был на своём месте. «Воскресная любовница» хорошо умела стрелять, удивляя этим даже самого Владика, и часто упражнялась с его карманной артиллерией. В подвале, по бутылкам, разумеется.
Наорусь от ужаса потом. Вдоволь. А сейчас — тихо… Вдвоём идти проверять, насколько мёртв их «клиент», и не оставить никого сверху на дороге — либо глупость, либо просто тупая самоуверенность.
Страница 3 из 7
