Следы на снегу

— Опять линию порвало. Каждый год одно и то же.

— Если бы порвало, — хмыкнул Женя.

— В том году в районе Ельничихи два километра проводов сперли. Цветметалл как-никак. Посмотреть бы на этих пионеров.

В темноте негромко засмеялись.

— Ладно вам, может, пробки выбило, — я попытался нащупать рукой тумбочку — там, в верхнем ящике, специально ради таких случаев хранился аккумуляторный фонарь — вещь старенькая, маломощная, зато дохнуть будет не один день.

— У нас одна лампа включена была, — заспорил Рустам, — из-за подобных мелочей пробки не вышибает. Предлагаю воспользоваться случаем и выйти сегодня пораньше.

— Я никуда не пойду, — пропыхтела Ида, — я уже в постели, я уже укрытая, я уже сплю. Спокойной ночи.

— Это что за разговоры?! — воскликнул Женя и, кажется, даже соскочил с раскладушки.

— Кипятка утром не получишь! Сухие макароны пару дней пожуешь, будешь знать, как коллективу палки в колеса вставлять!

— И вы себя еще коллективом называете? — Ида демонстративно хохотнула.

— Шайка, вот вы кто. Шайка озверевших лоботрясов, промышляющих обыкновенным собирательством… И домогательством, — добавила она, заскрипев кроватью.

— Не хочешь, не надо, — спокойно проговорил Рустам.

— Мы и без тебя справимся. Будешь очаг охранять, пока не вернемся. И чтоб спать не вздумала, на рации сиди.

— Эх, на кой черт я с вами поехала? — сказала Ида.

— В Москве нужно было оставаться, с Ленкой. Хоть младшая сестра, все едино умней оказалась. Лежит сейчас в теплой ванне, слушает музыку, никто ее не достает. Или пригласила своих институтских — соседям соскучиться не дает, центр музыкальный насилует.

Тусклый луч света выскользнул из фонаря и прилип к потолку.

— Твою мать! — выкрикнул Женя.

— Ты что вытворяешь?!

— Светило раздобыл, — ответил я, — в компактной форме, щадящем режиме. Между прочим, каждый год пользуемся, и каждый раз ты спрашиваешь: что? кто? откуда? Скоро кипятка лишать будем, память стимулировать.

— Мозговую деятельность стимулируют шоколадом, — задумчиво сказала Ида.

— Помните, рекламу по телевизору крутили? Или по радио?

— Не помним, — мрачно проговорил Женя.

— Не знаем. Не видели.

Поднявшись с кровати, я принялся шарить фонариком по избе.

Рустам сидел возле стола на большом дубовом табурете, подобрав под себя ноги, и закрывался от света дрожащей ладонью. Во второй руке он держал кружку с отбитой по краям эмалью, стараясь поймать стремительно уходящее тепло. С полудня и до самого вечера Рустам пропадал в лесу — поначалу казалось: все, потеряли, без спасателей не обойтись, — а когда вернулся, долго отпаивали горячим чаем, сдирали задубевшие куртку и штаны, закутывали в пуховое одеяло, укладывали отогреваться поближе к «буржуйке». Вернулся с пустыми руками, но главное — вернулся. Теперь по отметкам — толстым желтым полосам вокруг сосновых стволов — можно будет забраться дальше в чащу. Правда, делать это придется в ближайшие дни, иначе снегу наметет по пояс, а через такую толщину мох не просвечивает. В первые дни вообще по проталинам ориентировались, днем без утайки ходили… — Пойдем, — я навел фонарик на Женю и стал с ухмылкой наблюдать, как он пытается вылезти из продавленной чуть ли не до пола раскладушки.

— Предлагаю Рустама тоже оставить. Чего доброго, свалится на полпути, потом тащи его. Смотри, туша какая.

— Моя туша, сам понесу, — обиделся Рустам.

— Кто вам лыжню прокладывать будет?

— Сами проложим, безногие, что ли? — сказал я.

— Тем более, вдоль высоковольтки сначала пойдем, там: во-первых, не потеряемся, во-вторых… — Не волнуйся, Макс, — перебил меня Женя, — раз боров уверен, боров осилит. Ну, подморозило его чуток, так сразу в гроб класть? Не позорь здоровяка перед женщиной.

Я плотно стиснул зубы, однако ничего не ответил. Вот ведь гад! Если Рустам и думал оставаться, теперь его ни за что не переубедить. Даже Идины слова не возымеют должной силы. Но Ида, не желая ввязываться в бесполезный спор, молчала. Или уже крепко спала.

— Одеваемся, — глухо сказал Рустам. Он с сожалением глянул на сохнущую подле печки одежду и полез в шкаф за старой курткой, да видавшими виды потертыми штанами.

— Погуляем! — Женя радостно потер руки.

— Чувствую, к утру пакет мха наберем. Приедем в Москву, от покупателей отбоя не будет. Где они еще свежачок найдут?

— Каждый вечер гуляем, не надоело еще? — спросил я.

— Напоремся когда-нибудь на деда, мигом мозги на место вставит. Говорю ведь: удочки сматывать пора, и так складывать этот мох уже некуда. На халяву долго не протянешь.

— Паникеров — за борт, — сказал Женя.

— Еще денек-другой с нами проведешь, крысы с судна побег устроят… Разлагающий элемент, вот ты кто.