Funeral Rights

Если претензии покойной не будут удовлетворены в течение шести дней, ваше дело будет передано в менее благоволящие инстанции… — Все! С меня хватит бреда. Тэцуро с силой отталкивает Айтару и почти бежит к своей машине.

— Да, Тэцуро-сан! Ваш брат здесь совершенно не причем. Вечером Тэцуро отпускает шофера и идет к своему дому пешком по длинной аллее. Но он устал и на полдороге вынужден присесть на скамейку. Вокруг ни души. Он сидит, прикрыв глаза ладонью, прислушиваясь к редким вечерним звукам. В воздухе разливаются запахи весны — далекий, южный аромат ветра и запах свежих цветов.

— Лишь ради дня желанного, поверь, Когда придешь ты, Возвратясь домой… — М-м? — Тэцуро открывает глаза и видит Садако, которая прыгает по оставленным на асфальте «классикам», пинает камешек и напевает:… Я остаюсь еще на свете жить, Не забывай об этом никогда… — Еще не поздно играть? — спрашивает он.

— Тебя разве не ждут дома?Девочка перестает прыгать и подходит к Тэцуро.

— Откуда ты? Ты здесь живешь?Садако качает головой:— Глупый! Как же я могу здесь жить, когда я умерла?— Что за глупости, — бормочет Тэцуро. Он приглядывается и видит безобразные синяки на ее коже.

— Эй! Кто это тебя так? Девочка морщит носик:— Мне уже не больно. У Наэко-сан были красивые похороны, мне понравились. Когда меня хоронили, никто не приезжал на черной машине. И цветов было меньше. Тэцуро встает. Ему не по себе. Он идет дальше по аллее, чувствуя, как девочка смотрит ему в спину.

— Почему ты не сделал так, как она просила? — доносится до него детский голос.

— Почему не позвал Рю-куна?Тэцуро резко разворачивается; но позади никого нет. Очень прямой Айтару шагает по коридору морга. За ним семенит инспектор Накано — молодая, но очень усталая женщина в плаще, который ей велик.

— Все началось с банальной домашней сцены… Отец бил ребенка, соседи в конце концов нам позвонили. А потом… Вы говорите, Шиничи-сан был социальным работником? Тогда все логично. Как показали свидетели, он пытался защитить девочку. И получил ножом в сердце. Что за мир… — Что с ребенком? — резко спрашивает Айтару.

— У нее множественные травмы… Врачи борются за нее, но… прогноз плохой, скажу вам честно. Последний звонок на мобильном Шиничи-сан — с ее телефона. Видимо, девочка пыталась позвать на помощь. Прошу прощения… вы знали эту семью?— Да, — ровно говорит Айтару.

— Мы с Шиничи-сан пытались добиться, чтобы отца лишили родительских прав. К сожалению, суд нас не послушал. Инспектор замолкает. В эту ночь Тэцуро спит один. Вернее — не спит. Он ворочается в постели; встает, идет в рабочий кабинет и смотрит почту в компьютере; пытается перебирать бумаги, но скоро забывает об этом занятии и начинает бродить по опустевшему дому в поисках сигареты. В больнице Тэцуро сидит у постели жены. Медсестры время от времени заходят в палату, возятся с приборами и капельницами; они привыкли к Тэцуро и уже не замечают его. Он всматривается в лицо Наэко. Она выглядит так, будто уже умерла. И ее забыли похоронить… Мумия на постели открывает глаза. Пальцы мумии трогают его руку.

— Каору… — шелестит Наэко.

— Каору… Пожалуйста… Позвони Рю-куну… Я хочу его видеть… — Так тебе не хватило Рю-куна, — говорит он.

— Тебе нужно еще… Наэко в таком состоянии, что уже не слышит его. Или не придает значения его словам.

— Пожалуйста… Позвони ему. Пусть придет… — Наэко, не надо разговаривать, — просит он.

— Отдыхай. Обессилев, она закрывает глаза. Тэцуро сидит в конторе. Видно, что ему здесь нехорошо и неудобно; он ерзает и не прикасается к поставленной перед ним чашке чая. Айтару пьет кофе.

— Я очень рад, что вы нашли время встретиться, Тэцуро-сан, — оглядывается на часы, которые громко, почти вызывающе тикают.

— Поверьте, это в ваших интересах… — Я нанял частного детектива, — обрывает его Тэцуро.

— Ах вот как? — удивления Айтару не выказывает.

— Он сообщил мне, что в детстве вы жили рядом с семьей моей жены. Вы дружили.

— И теперь вы думаете, что я маньяк, сохранивший любовь к ней с детского сада? — ухмыляется Айтару.

— Нет, все не так, Тэцуро сан. Но она в самом деле была моим лучшим другом в пять лет. Тэцуро молчит, смотрит в чашку с остывающим чаем, будто надеясь прочесть там предсказание.

— В Праздник девочек она была в кимоно с узором из хризантем, с подкрашенными бровями. Лучше любой О-Хими-сама. Простите меня, я отвлекся. Каору по-прежнему смотрит в чашку.

— Но как, объясните мне, как я могу оправдаться перед… перед мертвой? Ведь уже поздно! Ничего не вернуть.

— Это в самом деле очень сложно. Именно поэтому просьбам умирающих и обряду их погребения придается такое значение. Чтобы избежать неувязок в посмертии.

— Если вы ее адвокат, Танабэ-сан, значит, она сказала вам, как это можно исправить!— Она не скажет, — говорит девочка, вдруг возникшая посреди комнаты.