Аренда дома на отшибе

Пару часов спустя я лежал в шезлонге рядом с мангалом, где на шампурах скворчали сосиски, пил пиво из алюминиевой банки и жмурился, подставляя лицо солнцу. Давненько я не чувствовал себя так хорошо. После того, как мы расстались со Светкой, жизнь в городе приобрела грязно-серые краски и, промечтав несколько месяцев об отдыхе и уединении, я наконец-то получил то, что хотел. Обилие цветов поблизости — и декоративных на клумбах и полевых среди сочной травы — создавали благодушное настроение. Перед тем как по-холостяцки отобедать, я, вооружившись суковатой палкой-посохом, словно граф Толстой, обошёл угодья. Слева от выхода из дома, в паре десятков метров ниже по склону, журчал родник, дальше, за небольшой рощицей струилась речушка. Фасад дома смотрел на широкую равнину, перемежаемую кустарниками и одинокими деревьями, по правую сторону, откуда мы с Петром и приехали сюда, примятая колёсами грузовика травянистая дорога пряталась среди рощ и полей, а позади дома величественно высился елово-сосновый лес.

Крики пролетающих мимо меня птиц на короткое время прерывали монотонный стрёкот кузнечиков в высокой траве, прохладный ветер ласкал лицо и руки, лёгкий дымный аромат и пиво оказывали эффект снотворного и, доев последнюю сосиску, я закрыл глаза и задремал.

Проснувшись, потянулся, раскинув руки и сладко зевнув, огляделся по сторонам и, убедившись в том, что действительно нахожусь совсем один на свежем воздухе в глубине тверской губернии, что это не сон, а самая, что ни на есть приятная явь, почувствовал себя настолько счастливым, что даже улыбнулся.

Солнце, готовое уступить ночному светилу место на небосводе, скрылось за крышей дома, и я решил заняться рисованием. Что может быть лучше для начала работы, чем акварель о том, как сосны, шелестя хвоей на фоне малинового заката, готовятся ко сну?

Ленивой походкой я прошёл в дом, достал кисти, краски и картон, налил в стаканчик воды из пластмассовой бутыли, коих под лестницей оказалось аж десять штук, и, закрыв за собой дверь, вышел на террасу.

В этот момент в доме раздался звон разбившейся посуды.

Поставив на дощатый пол веранды всё, что держал в руках, я распахнул дверь и внимательно оглядел комнату. На полу, рядом с холодильником, лежали осколки фарфоровой тарелки. Насколько я знал, все до единой тарелки, в количестве семи штук, находились в шкафчике над раковиной, за исключением одной грязной, лежащей в раковине. Но её я там и обнаружил. Осторожно открыв шкафчик, и посчитав тарелки, я убедился в том, что разбитая тарелка была оттуда.

Мне стало не по себе.

Озираясь по сторонам, словно квартирный вор, я прошёл к дивану и достал из сумки пистолет. Затем снял его с предохранителя, поднялся на второй этаж, держа палец на курке, и, оставаясь на небольшой площадке между комнатами, осторожно открыл по очереди обе двери. В комнатах никого не было.

Внизу послышался странный звук, и я замер, чувствуя, как колотится сердце.

Звук повторился и я прислушался, пытаясь разобрать, что это вообще такое.

— Штш, штш, штш… — негромко доносилось снизу.

Осторожно, стараясь не шуметь, я спустился по лестнице, которая легонько поскрипывала при каждом моём шаге, и убедился в том, что на первом этаже никого нет. Но непонятный звук, похожий на шёпот, стал слышен ещё более явственно.

Не опуская пистолет, я принялся искать источник странного шума и с удивлением обнаружил, что наиболее громко он слышался в углу, имитирующем кухню, где и лежала разбитая тарелка, а если ещё точнее — со стороны гаража.

Я вышел на улицу, обогнул угол дома и остановился перед железными воротами, закрытыми на массивный амбарный замок. В одной из створок размещалась дверь, закрытая на замок поменьше.

Никакого шёпота во дворе слышно не было. Лишь пение птиц и стрекотание кузнечиков. Я вернулся в дом и убедился в том, что шёпот пропал и там. Старый дом, говорил Пётр. Гм. Может быть, причина звука именно в этом? В любом случае он меня немного напугал. Возможно также, что я отнёсся бы к нему куда как спокойнее, если бы не разбитая странным образом тарелка.

Достав из сумки для ноутбука блокнот, я вернулся во двор, где выставив пистолет на предохранитель и сунув его в карман джинсов, набрал телефон арендодателя, Николая Олеговича.

Трубку он не брал.

Позвонил на домашний, городской тверской номер.

Тот же результат.

Сделав несколько повторных звонков и убедившись в том, что хозяин дома к телефону подходить не собирается, я набрал номер Петра.

— Алё!

— Алло, Петь, привет, это Денис звонит, которого ты сегодня отвозил… — Помню, помню, Денис! Что стряслось?

Я подумал о том, что мне, собственно, и сказать-то нечего. Испугался, как девчонка. Тю, чуть в штаны не наделал, увидев разбитую тарелку и услышав какие-то звуки.

— Ничего не стряслось. Просто хотел узнать, как ты доехал.